«Я вернусь, когда осенний сад В аллеях заглушит шаги шуршаньем листьев…». Сергей Довлатов и его «Заповедник»

dovlatov v pushkinskih3 сентября 1941 года родился Сергей Донатович Довлатов.

«Я побывал в 13 странах мира, но лучше мест, чем Пушкинские Горы не видел…»

С. Довлатов, Нью-Йорк

Есть в Псковской глубинке место, куда ежегодно стекаются тысячи туристов, чтобы проникнуться его созидающей красотой и гармонией: Святые Пушкинские Горы. Место поистине счастливое – трудно найти писателя или поэта, который не появлялся бы на дорожках Михайловского, Петровского, Тригорского…

Не обошел стороной этот край и известный советский писатель и журналист Сергей Донатович Довлатов. «Сам Пушкин приехал сюда – несчастный и гонимый, как я – а уехал отсюда в славе с пачкой гениальных творений», писал он. Действительно, летом 1976 года от долгов и семейных неурядиц, нисколько не сочетавшихся с его призванием – творить, Довлатов «бежал» в Пушкиногорье. 29 июля 1976 года он писал своей доброй приятельнице, искусствоведу Эре Коробовой: «Милая Эра! Туча пронеслась. Я пил еще сутки в Ленинграде, затем сутки в Луге и четверо – во Пскове. Наконец, добрался к Святым местам. Работаю, сочиняю. Даже курить бросил. Жду вас, как мы уславливались. Попросите Чиркова или (еще лучше) Герасимова Вас отправить. Напоминаю свои координаты: дер. Березино (около новой турбазы), спросить длинноногого из Ленинграда. Или бородатого. Или который с дочкой. Или просто – Серегу. <…> Очень прошу и надеюсь. Ваш Сергей».dovlatov

В Михайловское Довлатов направился не случайно, а «продуманно и четко, по совету серьезного, весьма положительного и благожелательного своего друга Якова Гордина». В поисках гармонии и покоя. Как будто надеялся, что здесь, «в обители трудов и чистых нег» все будет идеально: интеллигентная компания и высокоинтеллектуальный труд экскурсовода по пушкинским местам, на чистом воздухе». И действительно, атмосфера Пушкиногрья сделала свое дело: появился искрометный, острый, пронзительно честный и одновременно щемяще тоскливый «Заповедник», книга, благодаря которой имя Довлатова до сих пор звучит на устах сотни книгочеев. Книга, которая буквально разошлась на цитаты… 

Сюжет этой повести автобиографичен, прозрачно перекликается с судьбой Сергея Донатовича: непризнанный питерский писатель Борис Алиханов, устроившись в заповедник экскурсоводом на лето, подмечает абсурдность и противоречивость окружающей его жизни – и жеманных сотрудниц музея с их пылкой страстью к Пушкину, и деревенских чудаков. Нет пафоса, только хлесткий, точный язык, и в каждой строчке – юмор, ирония и непередаваемая горечь. И, конечно, надежда на счастье.

dovlatov2

Почитатели этой книги, безусловно, помнят описание того дома, где довелось снимать комнату писателю: "Дом Михал Иваныча производил страшное впечатление. На фоне облаков чернела покосившаяся антенна. Крыша местами провалилась, оголив неровные темные балки. Стены были небрежно обиты фанерой. Треснувшие стекла - заклеены газетной бумагой. Из бесчисленных щелей торчала грязная пакля. В комнате хозяина стоял запах прокисшей еды. Над столом я увидел цветной портрет Мао из "Огонька". Рядом широко улыбался Гагарин. В раковине с черными кругами отбитой эмали плавали макароны. Ходики стояли. Утюг, заменявший гирю, касался пола...

- Главное, - сказал я, - вход отдельный.

- Ход отдельный, - согласился МихалИваныч, - только заколоченный.

- А, - говорю, - жаль.

- Эйн момент, - сказал хозяин, разбежался и вышиб дверь ногой".

Собственно говоря, за годы ничего не изменилось, разве что запаха нет и теперь этот обветшалый дом стал «Домом –музеем Сергея Довлатова», куда устремляются почитатели довлатовского гения со всего мира.

К слову, музей появился по инициативе петербургского реставратора Юрия Волкотруба, выкупившего дом. Обстановку, знакомую по повести, здесь постарались сохранить без изменений, только слегка укрепили постройку и провели незначительный косметический ремонт. В экспозиции музея - несколько вещей, которыми, по словам Юрия, пользовался Довлатов: металлическая кровать, умывальник, неровный осколок зеркала и пила «Дружба», которой владел хозяин дома МихалИваныч. Однако, наибольшую ценность этого места составляют не столько вещи писателя, сколько атмосфера той эпохи, в которую жил и творил Довлатов, в более абстрактном смысле - непростая судьба советского человека, в частности – писателя. «Единственная честная дорога – это путь ошибок, разочарований и надежд. Жизнь – есть выявление собственным опытом границ добра и зла… Других путей не существует...», пишет он в «Заповеднике».

Его дорога жизни была далеко не проста: будущий писатель родился в типичной советской интернациональной семье 3 сентября 1941 года. Отец Сергея (еврей по национальности) – Мечик Донат Исаакович, работал режиссером-постановщиком в театре. Мать писателя Довлатова Нора Сергеевна (армянка по происхождению) являлась литературным корректором. Во время войны семья Довлатовых была эвакуирована из Ленинграда в Уфу. В доме для сотрудников НКВД семья провела все три года эвакуации. После возвращения в Ленинград Донат Мечик покинул семью, и его дальнейшее общение с сыном ограничилось перепиской. Сергей рос спокойным ребенком, а вот в школе учился посредственно. Учителя отзывались о нем, как о мечтателе, который все время витает в облаках. Впрочем, и выбранный путь журналиста тоже не обошелся без приключений. В 1959 году Довлатов закончил школу и поступил на факультет финского языка и литературы Ленинградского государственного университета им. Жданова. За постоянные пропуски лекций и игнорирование требований преподавателей Сергея отчислили из университета со второго курса. Затем – армия в республике Коми, где он три года прослужил надзирателем в лагере особого назначения. Этот страшный и нетипичный для петербургского интеллигента опыт во многом способствовал тому, что Довлатов стал писателем. Иосиф Бродский в шутку замечал, что Сергей вернулся из армии, «как Толстой из Крыма, со свитком рассказов и некоторой ошеломленностью во взгляде». Сам Довлатов говорил: «Я попал в конвойную охрану. Очевидно, мне суждено было побывать в аду<...> Впервые я понял, что такое свобода, жестокость, насилие... Но жизнь продолжалась. Соотношение добра и зла, горя и радости - оставалось неизменным…».

После демобилизации в 1965 году Сергей поступил на факультет журналистики Ленинградского Государственного Университета, в то же время работал журналистом в многотиражке Ленинградского кораблестроительного института «За кадры верфям». Начал писать рассказы, но из многочисленных попыток напечататься в советских журналах ничего не вышло.

В начале 1970-х, утомленный скитаниями по многочисленным редакциям, Довлатов отправился в Таллинн, который, в отличие от родного Ленинграда, открывал для писателя новые перспективы. Довлатов работал корреспондентом престижной газеты «Советская Эстония» и даже готовился издать сборник своих рассказов. Однако, и тут он подвергся цензуре, а затем и вовсе был загублен, несмотря на уже подписанный контракт. Мечты о новой жизни рухнули. И писатель по стечению обстоятельств был вынужден вернуться в Ленинград, где вновь началась череда неудач: давление со стороны КГБ, обвинение в тунеядстве, семейные неурядицы и исключение из Союза журналистов.

Так, в поисках душевного покоя, Сергей Довлатов едет на Псковщину. И, нужно сказать, в псковском Березино он обрел в некотором смысле гармонию, правда сопряженную с тоской и горечью, о чем пишет в «Заповеднике»: «Короче, жизнь несколько стабилизировалась. Я старался меньше размышлять на отвлеченные темы. Мои несчастья были вне поля зрения. Где-то за спиной. Пока не оглянешься – спокоен. Можно не оглядываться…». Однако «Под намокшей курткой билась измученная сирая душа…».

Как это ни парадоксально, но к тому культу Пушкина, который был у экскурсоводов в Михайловском и которому они преклонялись по традиции, Довлатов относился с иронией, он «старался сам постичь Пушкина, пропустить через себя… Он понимал, что Пушкин – очень разносторонний человек: «Не монархист, не заговорщик, не христианин – он был только поэтом, гением и сочувствовал в жизни в целом. Его литература выше нравственности. Его литература сродни молитве, природе…». Как отмечает известный петербургский писатель Валерий Попов, давний знакомый Довлатова: «Довлатов придумал такую игру - ни разу во время экскурсии не произносил фамилию «Пушкин». Он называл его, то автором «Евгения Онегина», то создателем современного русского языка, как угодно. Сережа очень любил, когда после такой экскурсии к нему подходил какая-нибудь дама и спрашивала: «Уважаемый экскурсовод! Скажите, пожалуйста, в имении какого писателя мы были?». И действительно, в «Заповеднике» мы находим: «Рассказывал о маленьком человеке, в котором так легко уживались Бог и дьявол. Который высоко парил, но стал жертвой обыкновенного земного чувства. Который создавал шедевры, а погиб героем второстепенной беллетристики. Дав Булгарину законный повод написать: «Великий был человек, а пропал, как заяц…».

Благодаря своему, особому взгляду на мир, литературу и творчество Пушкина, экскурсии Довлатова получались исключительными, так не похожими на те, что рекомендуют методички заповедника. Да, и еще, безусловно, благодаря «изрядной доле актерского мастерства». Вспомним наиболее яркий и своего рода юмористичный случай из автобиографического «Заповедника»:

«Итак, я приступил к работе. Первую экскурсию методисты обычно не слушают. Дают тебе возможность освоиться, почувствовать себя увереннее. Это меня и спасло. А произошло вот что. Я благополучно миновал прихожую. Продемонстрировал рисунок землемера Иванова. Рассказал о первой ссылке. Затем о второй. Перебираюсь в комнату Арины Родионовны… «Единственным по-настоящему близким человеком оказалась крепостная няня…» Все, как положено… «…Была одновременно – снисходительна и ворчлива, простодушно религиозна и чрезвычайно деловита…» Барельеф работы Серякова… «Предлагали вольную – отказалась…» И наконец:

– Поэт то и дело обращался к няне в стихах. Всем известны такие, например, задушевные строки…

Тут я на секунду забылся. И вздрогнул, услышав собственный голос:

Ты еще жива, моя старушка,

Жив и я, привет тебе, привет!

Пусть струится над твоей избушкой…

Я обмер. Сейчас кто-нибудь выкрикнет: «Безумец и невежда! Это же Есенин – „Письмо к матери“…». Я продолжал декламировать, лихорадочно соображая: «Да, товарищи, вы совершенно правы. Конечно же, это Есенин. И действительно – „Письмо к матери“. Но как близка, заметьте, интонация Пушкина лирике Сергея Есенина! Как органично реализуются в поэтике Есенина…» И так далее».

dovlatov1

Или знаменитые «Псковские дали», о которых знает каждый почитатель Довлатова:

«Ко мне застенчиво приблизился мужчина в тирольской шляпе:

- Извините, могу я задать вопрос?

- Слушаю вас.

- Это дали?

- То есть?

- Я спрашиваю, это дали? - тиролец увлек меня к распахнутому окну.

- В каком смысле?

- В прямом. Я хотел бы знать, это дали или не дали? Если не дали, так и скажите.

- Не понимаю.

Мужчина слегка покраснел и начал торопливо объяснять:

- У меня была открытка... Я - филокартист..

- Кто?

- Филокартист. Собираю открытки... Филос - любовь, картос...

- Ясно.

- У меня есть цветная открытка "Псковские дали". И вот я оказался здесь. Мне хочется спросить - это дали?

- В общем-то дали, - говорю.

- Типично псковские?

- Не без этого».

И так в каждой строчке повести: редкое чувство стиля, необычайно острое чутье на ложный пафос, и, конечно, дар истинного писателя. «Заповедник» стал не просто книгой о Пушкиногорье, он стал олицетворением всей страны, «ставшей заповедником по отношению к остальному открытому миру. Заповедником со своими чудными и плохо объяснимыми правилами, мешающими жить нормальным людям». Книга, нарушающая все законы соцреализма, в связи с чем, очевидно так и не изданная в России при жизни писателя. Ведь она вышла в свет только в 1983 году в Нью-Йорке, в России же читатели увидели «Заповедник» уже после его смерти. И с первых строк повесть зацепила советского читателя. Чем? Очевидно, талантом самого Довлатова – его умением говорить о грустном с легкой улыбкой, неиссякаемым жизнелюбием и способностью смотреть на давно привычные нам вещи с позиции оптимизма. Да и в жизни Довлатов производил какое-то магическое впечатление на людей: его слушали не только завороженные туристы и паломники, но и другие экскурсоводы.

dovlatov v pushkinskih

zapovednik«Заповедник» - книга, можно сказать, предотъездная, ведь сразу после Пушкинских гор, в 1978 году Сергей Донатович уезжает в Австрию, оттуда – в Нью-Йорк. Где его ждали новая жизнь, признание, внимание прессы, работа на радио «Свобода» и должность главного редактора газеты «Новый американец», ставшей культовой в эмигрантских кругах. К середине 1980-х годов Довлатов стал популярным в США писателем, его произведения печатаются в таких популярных журналах как «Партизан Ревью» и «The New Yorker». За годы, проведенные в эмиграции, в США и Европе увидело свет двенадцать книг Довлатова.

Решение эмигрировать далось Довлатову нелегко. Как он писал в «Заповеднике»: «Меня пугал такой серьезный и необратимый шаг. Ведь это как родиться заново. Да еще по собственной воле. Большинство людей и жениться - то как следует не могут…». Тем не менее уже потом, в Америке, он говорил: «Я уехал, чтобы стать писателем, и стал им, осуществив несложный выбор между тюрьмой и Нью-Йорком. Единственной целью моей эмиграции была творческая свобода. Никаких других идей у меня не было…». В эмиграции две вещи как-то скрашивали его жизнь: «хорошие отношения дома и надежда когда-нибудь вернуться в Ленинград», - говорил он. Второму, к сожалению, так и не суждено было сбыться.

«Бог дал мне именно то, о чём я всю жизнь его просил. Он сделал меня рядовым литератором. Став им, я убедился, что претендую на большее. Но было поздно. У Бога добавки не просят», писал он незадолго до своей смерти. Так всегда у Довлатова: сильно, емко, надрывно и по своему - философски. Он умер 24 августа 1990 года, не дожив чуть больше недели до своего 49-летия. И с этих дней началась литературная слава Сергея Довлатова: его стали издавать в России, восхищаясь его творчеством.

Его однокурсник писателя Самуил Лурье написал о Довлатове: «Никогда не встречал человека, который бы каждую минуту был настолько несчастен». Да и сам Сергей Донатович говорил: «Главная моя ошибка - в надежде, что, легализовавшись как писатель, я стану веселым и счастливым. Этого не случилось...».

Годы идут, дни сменяют друг друга в потоке суетных забот, мелькают лица, события, словно кадры в кинопленке. И только память остается недвижима: она хранит в наших сердцах отсвет достойных и удивительных людей, которыми держится наш мир, наши история и культура. Имя Сергея Довлатова – один из тех, чье творчество еще долгие годы будет звучать на устах читателей. Равно как последние строчки его «Заповедника»:

«- Мы еще встретимся?

-Да… Если ты нас любишь…

<…>

- При чем тут любовь? – спросил я.

Затем добавил:

- Любовь – это для молодежи. Для военнослужащих и спортсменов… А тут все гораздо сложнее. Тут не любовь, а судьба…».

Судьба, которая связала Довлатова с Псковским краем. И сегодня тот неказистый, обветшалый дом в пушкиногорском Березино (названном, кстати, в книге Сосново) стал литературным памятником Довлатову и в общем-то непростой судьбе советского человека. Дом, по дороге к которому устремляются туристы, литераторы, писатели и читатели…

«Немало есть дорог, их сосчитать нельзя

Как например, в тайге число тропинок лисьих,

Светлана! Я вернусь, когда осенний сад

В аллеях заглушит шаги шуршаньем листьев…»

Сергей Довлатов. 1962 г.

Строки символичны, ведь каждую осень, 3 сентября, в свой День рождения, Сергей Довлатов возвращается к нам, к читателям: мы вновь перечитываем его книги, воспоминания, письма, смотрим фотографии, и, конечно едем в Пушкинские горы, где обязательно вспомним строки Юнны Мориц, дружившей с Довлатовым и безгранично любившей его:

Огромный Сережа в панаме

Идет сквозь тропический зной,

Панама сверкает над нами

И машет своей белизной.

Он хочет холодного пива,

Коньяк тошнотворен в жару.

Он праздника хочет, прорыва

Сквозь пошлых кошмаров муру.

Долги ему жизнь отравляют,

И нету поместья в заклад.

И плохо себе представляют

Друзья его внутренний ад.

Качаются в ритме баллады

Улыбка его и судьба.

Панамкою цвета прохлады

Он пот утирает со лба.

И всяк его шутке смеется,

И женщины млеют при нем,

И сердце его разорвется

Лишь в пятницу, в августе, днем.

А нынче суббота июля,

Он молод, красив, знаменит.

Нью-Йорк, как большая кастрюля,

Под крышкой панамы звенит.

(1990)

Вспоминайте Сергея Довлатова. Читайте Довлатова. Этого блистательного, артистичного, остроумного, с безупречным литературным вкусом человека. Порой вспыльчивого, грубого, злопамятного и несправедливого, но терпеливого и безгранично доброго, ранимого и деликатного. Чтобы понять его мучительный и противоречивый характер и его художественную мысль нужны годы…

И, конечно, приезжайте на Псковщину, в Пушкинские горы, в незатейливую деревню Березино, дабы погулять по окрестностям, где ступал Сергей Донатович и насладиться потрясающими ландшафтами пушкиногорской природы, которая вечна, как вечны ценности, передаваемые из поколения в поколение русскими людьми.

__________________________________

Литература:

  • Довлатов, Сергей Донатович. Жизнь и мнения: избранная переписка / Сергей Довлатов; [сост.:  А. Ю. Арьев]. - Санкт-Петербург : журнал "Звезда", 2011. - 380, [3] с.
  • Довлатов, Сергей Донатович. Заповедник. - Санкт-Петербург : Азбука-классика, 2006. - 524, [2] с.
  • Довлатов, Сергей Донатович. Малоизвестный Довлатов : [сб. Произведений авт. И воспоминаний о нем]. - СПб.: Звезда, 1996. - 508, [3] с.
  • Людмила Штерн. Довлатов, добрый мой приятель. - Режим доступа: http://magazines.russ.ru/zvezda/2004/8/sh10.html
  • Попов, Валерий Георгиевич. Довлатов / Валерий Попов. - Москва : Молодая гвардия, 2010. - 352, [3] с.
  • Сергей Довлатов. Биография. – Режим доступа: http://samoe-samaya.ru/lyudi/sergej-dovlatov-biografiya.html
  • Сергей Донатович Довлатов. Интервью «Писатель в эмиграции». Интервью, данное журналу «Слово». - Режим доступа: http://www.sergeydovlatov.ru/?cnt=11
  • Сухих, Игорь Николаевич. Сергей Довлатов: время, место, судьба / Игорь Сухих. - [3-е изд.]. - Санкт-Петербург : Азбука, 2010. - 284, [2] с.
  • «Взгляните на меня с любовью…», Довлатов. - Режим доступа: http://dom-dovlatova.ru/

 

Проект «Псковские пятницы. Старые дома»

« »

Сего Дня

24 июля 969 года

24 июля 969 года

В Киеве скончалась святая и равноапостольная княгиня Ольга Российская. Родилась, как говорит Степенн...

24 июля 1956 года

24 июля 1956 года

На базе перебазированной в Пыталовской зооветеринарной школы создан техникум. Техникум имел два отде...

24 июля 1991 года

24 июля 1991 года

Ольгинский крест. На левом берегу р. Великой установлен металлический кованый крест по форме мемориа...

24 июля 2000 года

24 июля 2000 года

Ольгинская часовня. В Пскове на Ольгинской набережной восстановлена часовня в память о княгине Ольге...

24 июля 2000 года

24 июля 2000 года

Визит президента.  Псковскую область посетил Президент России В. В. Путин. Состоялась закладка...

24 июля 2002 года

24 июля 2002 года

Имя «Псков» присвоено планете № 10711, открытой в 1982 г. сотрудницей Крымской обсерватории Л. В. Жу...

24 июля 2015 года

24 июля 2015 года

Памятник-бюст Герою Советского Союза Семену Григорьевичу Байкову установлен в сквере на пересеч...

Псковские факты

Памятники княгине Ольге в Пскове: видеоэкскурсия

Памятники княгине Ольге в Пскове: видеоэкскурсия

В фильме рассказывается об истории появления двух памятников княгине Ольге в Пскове в 2003 году, ког...

Выставки

Пушкин в Михайловском: к 195-летию со дня приезда поэта в ссылку

Пушкин в Михайловском: к 195-летию со дня приезда поэта в ссылку

Отдел краеведческой литературы представляет виртуальную выставку, посвященную 195-летию со дня приез...

Контакты

Адрес: 180000, Псков, ул. Профсоюзная, д. 2

Тел.: + 7(8112) 72-08-01

Эл.почта: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Сайт: http://www.pskovlib.ru