Контент

к 70-летию образования Партизанского края
(август 1941-сентябрь 1942 гг.)

Возникновение во вражеском тылу партизанских краев – одно из замечательных и героических явлений Великой Отечественной войны. В результате успешных боевых действий партизан Первый партизанский край был образован уже в августе 1941 г. в тылу 16-й немецкой армии.

18 июля 1941 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «Об организации борьбы в тылу вражеских войск». Для повседневного руководства партизанским движением Ленинградский обком ВКП(б) в начале августа 1941 г. организовал оперативную группу во главе с секретарем обкома М. Н. Никитиным. В конце сентября 1941 г. она была преобразована в Ленинградский штаб партизанского движения (ЛШПД), который стал прототипом других партизанских штабов.

Было решено основать прочную партизанскую базу, для этого выбрали район Полистовских, Серболовских, Рдейских лесов. Эта местность давала возможность отрядам маневрировать, неожиданно нападать на противника, а также укрывать  тысячи человек мирного населения. В этих лесах сформировались отряды: им. Буденного, «Грозный», «Храбрый», «За Родину» и др. На совещании руководителей отрядов в Старой Руссе в июле 1941 г. было решено для более успешных действий партизан объединить отряды в бригаду – 2 Ленинградскую партизанскую бригаду (2ЛПБ). Командиром был назначен начальник новгородского Дома Красной Армии Н. Г. Васильев, комиссаром – секретарь Порховского РК ВКП(б) С. А. Орлов. Уже к концу сентября 1941 г. 2 ЛПБ насчитывала около 1000 человек. Таким образом, 2ЛПБ стала основой для формирования Партизанского края.

            Партизанский край представлял собой большой четырехугольник, образованный железными дорогами, идущими от ст. Дно до Старой Руссы, от ст. Дно до Бежаниц, и шоссейными дорогами от Холма до Бежаниц и от Старой Руссы до Холма. Уже в октябре 1941 г. партизаны освободили от гитлеровцев более 300 населенных пунктов и установили свой контроль на территории, простиравшейся с севера на юг на 120 км и с запад на восток на 90 км, общая площадь составляла 11 тыс. кв. км. В него входили Белебелковский р-н, восточная часть Дедовичского р-на и восточная часть Ашевского р-на Калининской области.

            По словам начальника оперативной группы по руководству партизанским движением при Военном совете Северо-Западного фронта А. Н. Асмолова, «Партизанский край, как таковой, очень привлекал немцев, они липли к нему, как мухи к меду, и обыкновенно влипали так, что остатки еле уносили ноги». А вот что писали сами немцы: «Ты себе можешь представить наше положение. С 21 часа до 8 утра никто не имеет права спать в своей дыре, чтобы предотвратить налет партизан… Говоря честно и открыто, это состояние может кончиться сумасшествием.» или «Мы ведем самую ужасную войну из всех войн. Лучше быть на самом фронте. Там я знаю, что в таком-то расстоянии лежит враг. Здесь он лежит всюду, вокруг нас. Всюду из-за прикрытия раздается несколько выстрелов, и обыкновенно они попадают…».

            Для восстановления советской власти на территории Партизанского края были созданы три (по числу районов) организационные тройки. Перед оргтройками стояли  и другие задачи: воссоздание распущенных фашистами колхозов, проведение широкой массовой разъяснительной и агитационно-пропагандистской работы, организация помощи населения партизанам, срыв мероприятий оккупационных властей, борьба с предателями. Так партизаны укрепляли связи с местным населением, начали работать школы, больницы, колхозы. К концу октября на партизанских базах были созданы продовольственные запасы на семь-восемь месяцев, во многих селениях были оборудованы мастерские по изготовлению одежды и обуви. Развитию жизни в крае способствовало установление регулярной связи с «Большой землей»: в начале ноября 1941 г. приземлился в Партизанском крае (близ д. Глотово Дедовичского р-на) первый советский самолет. Авиация доставляла партизанам оружие, боеприпасы, медикаменты, предметы обихода, газеты, листовки; в край была доставлена кинопередвижка и походная типография. Всего в Партизанский край авиацией было доставлено около 2000 винтовок, почти 500 автоматов, 100 минометов, 50 ПТР, свыше 5 млн патронов и пр., вывезено раненых около 1000 человек.

Вскоре - 23 февраля 1942 г. стала выходить своя газета «Народный мститель».

Наиболее крупные сражения Партизанского края:

октябрь 1941 г. – налет партизан на фашистские гарнизоны на ст. Судома и Плотовец;

18 января 1942 г. – бой за г. Холм – сильнейший центр немецкого сопротивления (командиру отряда В. И. Зиновьеву присвоено звание Героя Советского Союза посмертно);

5 февраля – разгром немецкого эсэсовского батальона в д. Ясски Дедовичского р-на; этот бой снимал кинооператор Борис Шер, кадры из фильма демонстрировались затем в одном из киножурналов;

22 февраля – налет партизан на фашистский гарнизон в Дедовичах и разгром карательного отряда в д. Тюриково.

            С 21 февраля по 5 марта партизанами был организован продовольственный обоз для осажденного Ленинграда: всего было собрано 80 центнеров жиров, 94 центнера ржи, 26 центнера пшеницы, 56 центнеров гороха, 238 центнеров крупы, в фонд Красной Армии поступило 27 тыс. руб. На пути следования делегации к обозу присоединялись новые подводы, стихийно возникали митинги. Несмотря на брошенную немцами карательную экспедицию, партизаны и колхозники перешли линию фронта, и 16 марта газета «Правда» вышла с передовой статьей, посвященной легендарному обозу.

На август 1942 г. в крае действовали 1 ЛПБ под командованием Н. П. Буйнова (400 чел.), 2 ЛПБ под командованием Н. Г. Васильева (2207 чел.), 3 ЛПБ под командованием А. В. Германа (520 чел.). Таким образом, общая численность превышала 3 тыс. чел.

О результативности действий партизан можно судить, например, по отчету о деятельности 2 ЛПБ. Только с января по август 1942 г. бригада уничтожила более 9700 немецких офицеров и солдат, 6 самолетов, 26 танков, 121 грузовых автомашин с живой силой противника и грузом, организовала 37 крушений поездов, 23 участка телефонно-телеграфных кабелей (9900 м), взорвано 16 железнодорожных мостов, 50 дорожных и речных мостов и др.

Немцы были лишены возможности использовать идущие вдоль фронта такие коммуникации, как Холм – Старая Русса, Чихачево – Волот – Старая Русса, железную дорогу Великие Луки – Бежаницы – Дно, под контролем партизан были дороги Псков – Старая Русса. По приблизительным подсчетам у противника ежедневно было занято не менее 20 тыс. человек, что составляет отрыв от действий на фронте 3-4 пехотных дивизий.

Партизаны действовали в содружестве с местным населением. Жители сел и деревень снабжали партизан продовольствием, выхаживали больных и раненых.

Всего против Партизанского края немцы предприняли 4 карательные экспедиции, последняя из которых превосходила прочие по числу войск и мощности вооружения. Противник выставил против партизан более 4 тыс. человек, 30 танков, бронемашины, десятки орудийных систем, легкие автоматические пушки, тяжелые пулеметы, минометы, усилил эти силы авиацией. Основная цель операции – ликвидация партизанских баз.

Вот что писал И. В. Виноградов в газ. «Народный мститель»:

«Друзья! Посмотрите вокруг: на зеленые холмы лесов, на желтые пшеничные поля, на низкие вросшие в землю деревни, на тихие реки. Это наш край, родной, незабываемый. Он согревал нас в январский мороз, он кормил нас весь год. Здесь мы научились воевать, здесь потеряли своих товарищей, сами пролили кровь. В земле впитаны капли крови. Разве можно ее отдать? [...] Сегодня весь наш край – фронт. Все жители – бойцы. Братья воины! За нашими плечами Холм, Ясски и Дедовичи. За нашими плечами три героические обороны. Мы уже не раз устилали подступы к края вражескими трупами. Мы уже три раза отстояли край. Отстоим и четвертый! Кровью и сердцем отстоим!».

По мнению Ленинградского обкома ВКП(б), дальнейшая борьба могла привести к бессмысленному уничтожению партизан, и было принято решение вывести основные силы партизан в новые районы для действий на главных железнодорожных коммуникациях врага. К середине сентября каратели заняли всю территорию Партизанского края, но потеряли при этом более 3 тыс. солдат и офицеров, большое количество техники, склады с боеприпасами и продовольствием, было уничтожено 72 дзота и блиндажа.

            Партизанский край сыграл огромную роль не только для развития партизанского движения в полосе Северо-Западного фронта, но и в полосе Волховского, Ленинградского, Калининского фронтов. Партизанский край являлся военной, политической, экономической и территориальной базой существования и борьбы партизан. Он был школой партизанской тактики, выросшие в крае Герман, Цинченко, Объедков, Павлов Синельников, Ефремов, Карицкий, Егоров, Тимохин и др. впоследствии стали командирами и комиссарами крупных партизанских соединений.

 

Литература

 

Асмолов, А. Н.   Фронт в тылу вермахта. - 2-е изд., доп. - М. : Политиздат, 1983. – 302 с.

 

Виноградов, И. В.   Ясски : очерк о партизанской борьбе. - Псков : Псковское областное газетно-книжное издательство, 1948. – 159 с.

Литературно-публицистическое произведение, открывающее серию книг автора о партизанском движении. В название вынесено одна из операций 2ЛПБ в период существования Партизанского края.

 

Виноградов, И. В.   Дорога через фронт. - 3-е изд., испр. и доп. - М. : Советская Россия, 1976. – 335 с.

Автор – участник партизанского движения – рассказывает о боевых действиях Второй партизанской бригады, об организации продовольственного обоза осажденному Ленинграду, об активной помощи населения партизанам, о мужестве и храбрости партизан.

 

Виноградов, И. В.   На берегах Шелони : (очерк о Ленинградском партизанском крае). - М. : Воениздат, 1962. – 181 с.,ил.

 

Виноградов, И. В.   Партизанская война на Псковщине (1941-1944 гг.) : (в помощь районному и сельскому лектору) / Псковский областной отдел культпросветработы ; Областное лекционное бюро. - Псков : Псковиздат, 1950. – 54 с.

 

Карицкий, К. Д. Ленинградские партизаны / Общество по распространению политических и научных знаний, Ленинградское отделение. – Л., 1962. – 96 с.

 

Кляцкин, С. М.   Из истории Ленинградского партизанского края (август 1941 - сентябрь 1942 г.) / С. М. Кляцкин
// Вопросы истории. - 1958. - N 7. - С. 25-44.

 

Непокоренная земля Псковская : документы и материалы из истории партизанского движения и партийно-комсомольского подполья в годы Великой Отечественной войны 1941-1944. - 3-е изд., пеpеpаб., доп. - Л. : Лениздат, 1976. – 455 с., ил.

О Партизанском крае см. ряд документов за 1941-1942 гг.

 

Петров, Ю. П.   Партизанское движение в Ленинградской области, 1941-1944. - Л. : Лениздат, 1973. – 453 с., ил. - Имен. указ.: с. 442.

О Партизанском крае см. Гл. 2, 3.

 

Холод, Л. А.   Битва за хлеб в партизанских краях в годы Великой Отечественной войны / Л. А. Холод
// Земля Псковская, древняя и социалистическая : краткие тезисы докладов. - Псков, 1986. - С. 76-77.

 

Холод, Л. А.   Быт крестьян в партизанских краях на территории Северо-Запада РСФСР в годы Великой Отечественной войны : лесные лагеря / Л. А. Холод
// Псковская губерния и ее архив: история и современность: материалы науч.-практ. конф., 16 нояб. 2001. - Псков, 2001. - С. 101-104. - Библиогр. в примеч.: с. 104.

 

Холод, Л. А.   Школы на оккупированной территории Псковщины (1941-1944 гг.) / Л. А. Холод
// Псков. - 2005. – N 22. - С. 58-60. - Библиогр. в примеч.: с. 60.

Есть материал об открытии и работе школ в Партизанском крае.

 

Холод, Л. А.   Партизанская война на Псковской земле (1941-1944 гг.) / Л. А. Холод
// Победа в Великой Отечественной войне - величайший народный подвиг : материалы науч.-практ. конф., 2005. - Псков, 2005. - С. 71-79. - Библиогр.: с. 79.

 

Холод, Л. А.   Некоторые стороны быта населения партизанских краев на оккупированной территории Северо-Запада РСФСР в годы Великой Отечественной войны (1941-1944 гг. ) / Л. А. Холод // Псков. - 2010. - N 32. - С. 33-43. - Библиогр.: с. 41-42. - 4 фот.

Автор рассказывает об особенностях семейного быта и культурной жизни населения партизанских краев на оккупированной территории Северо-Запада РСФСР в годы Великой Отечественной войны.

 

Шевердалкин, П. Р.  Героическая борьба ленинградских партизан / Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Ин-т истории партии при Ленинградском обкоме КПСС ; [общ. ред. С. П. Князева ; рис. Н. А. Кустова ; оформление О. И. Маслакова]. - Л. : Лениздат, 1959. – 307 с.

24 сентября - 65 лет со дня формирования 104-го гвардейского Краснознаменного парашютно-десантного полка

104 гвардейский ПДП был сформирован 24 сентября 1948 года на основании Директивы Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

Место дислокации по сформировании – город Валга Эстонской ССР.

Основой формирования были кадры первого парашютно-десантного батальона 346 гвардейского Посадочного воздушно-десантного полка 104 гвардейской воздушно-десантной ордена «Кутузова» дивизии, сержантский состав отдельных подразделений 104 и 76 гвардейских воздушно-десантных дивизий и молодое пополнение 1928 года рождения по мобилизации 1 октября 1948 года. Часть была сформирована и получила название – 104 гвардейский Посадочный воздушно-десантный полк 21 гвардейской воздушно-десантной ордена «Александра Невского» дивизии 15 гвардейского воздушно-десантного корпуса ВДВ СССР.

4 марта 1955 года на основании Директивы начальника Генерального штаба ВС СССР 104 гвардейский парашютно-десантный полк вошел в состав 76 гвардейской воздушно-десантной Черниговской Краснознаменной дивизии дислоцированной в Пскове.

В 1976 году полк был награждён переходящим Красным знаменем обкома КПСС и облисполкома, «за отличные успехи в боевой и политической подготовке, воинской дисциплине».

Указом Президиума Верховного Совета СССР «за большие заслуги в вооружённой защите Советской Родины, успехи в боевой и политической подготовке, освоении новой техники и в связи с 60-ти летием Советской Армии и Военно-Морского Флота» полк 21 февраля 1978 года был награждён орденом Красного Знамени.

За проявленную доблесть и мужество на полковых тактических учениях приказом Министра обороны от 26 ноября 1979 года полк был награждён вымпелом Министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть».

В 1991 году полк награждён вторым вымпелом Министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть».

Подвиг шестой роты 104-го полка, который она совершила в Чечне 29 февраля - 1 марта 2000 г., под Улус-Кертом, стал символом мужества и стойкости воинов-десантников, их безграничной любви и верности великой России.

26 лет назад, 15 февраля 1989 года в 10 часов 20 минут через контрольно-пропускной пункт “Кушка” последним пересек границу генерал-лейтенент Пищев, а “мост дружбы” через Аму-Дарью – генерал-лейтенант Громов. Так закончилась долгая Афганская война.

Никем и никому не объявленная, героическая и трагическая, она оказалась в 2 раза длиннее, чем Великая Отечественная война. Она продолжалась 9 лет, 1 месяц и 21 день, с 25 декабря 1979 года по 15 февраля 1989 года.

ВИА "Голувые береты" - "Ну вот и кончилась война"

Афганская война заняла свое место в мемориальной истории России. Но, несмотря на это о ней, и поныне ходит множество слухов и домыслов. Одни рождаются от нехватки информации, другие – преднамеренно. К этой войне люди относятся и поныне не однозначно. Одни – воспринимают её сердцем, другие говорят – я там не был, не моё это дело. Но для того, кто в ней в ней участвовал – это отнюдь не забытая война. Для тех, кто задыхался без воды в 60-градусную жару, кто страдал от малярии и тифа, спасал раненого товарища, разгадывал подлые хитрости моджахедов, хоронил боевых друзей, - это время запечатлелось в памяти навсегда. «Это – вечное время».

Наш долг помнить об участниках войны, вернувшихся живыми и увековечить память о погибших.

Солдаты не выбирают войну. Они свято выполняют приказ. Подсчитаны безвозвратные потери в живой силе и технике, материальный и моральный ущерб, который понесла наша страна в Афганской войне. Но невозможно подсчитать, сколько человеческих драм и потрясений вместил в себя 9-летний период той войны!

Наши воины выполняли благородную и гуманную миссию: помогали установить мир и порядок на многострадальной земле нашего южного соседа, спасти его народ от нищеты и бесправия.

Через горнило Афганской войны прошло – свыше 620 тысяч солдат и офицеров, 15.051 - погибли, 53.753 – ранены.

В афганской войне принимали участие почти 2000 воинов - псковичей. 63 из них погибли, оставив о себе светлую память. Солдатам, почти еще мальчишкам, пришлось проходить «науку воевать» на месте, в ходе войны. Непривычный знойный климат, холодное высокогорье или раскаленные пустыни, тяжелейшие условия партизанской войны, когда за любым камнем, кустом или домом может оказаться вооруженный враг - вот в таких условиях воевали наши воины-интернационалисты.

Все они честно и до конца выполнили свой воинский долг. Афганцы – настоящие солдаты в самом высоком значении этого слова. Честь им, слава и низкий поклон.

Время выбрало нас,
Закружило в афганской метели,
Нас позвали друзья в грозный час,
Мы особую форму надели.

 

И в огне горных трудных дорог
Своей кровью кропили походы,
Не заметили в вихре тревог,
Как минуты прессуются в годы.

 

Верность, доблесть, отвага и честь –
Эти качества не напоказ.
У Отчизны героев не счесть.
Время выбрало нас!

 

По страницам времён
Под победные марши шагали.
Много славных российских имён
На гранитную вечность вписали.

 

И когда было тяжко подчас,
Силы таяли в грохоте боя,
Нас бросала на доты не раз
Непреклонная дерзость героев.

 

Верность, доблесть, отвага и честь –
Эти качества не напоказ.
У Отчизны героев не счесть.
Время выбрало нас.

 

Виктор Куценко

Эмблема ВДВВоздушно-десантные войска — «крылатая пехота», «голубые береты» — какими только эпитетами не награждали гвардейцев-десантников, но всегда, во все времена и при любых обстоятельствах неизменно оставались сила, мужество и надежность людей, живущих по принципу: «Никто, кроме нас!»

История Воздушно-десантных войск (ВДВ) берет свое начало 2 августа 1930 года — тогда на учениях Военно-воздушных сил Московского военного округа под Воронежем было десантировано на парашютах подразделение десантников в составе 12 человек. Этот эксперимент позволил военным теоретикам увидеть перспективу преимущества парашютно-десантных частей, их огромные возможности, связанные с быстрым охватом противника по воздуху. С этого времени и отмечается День десантника.

Псковичи гордятся тем, что 76-я гвардейская Черниговская Краснознамённая десантно-штурмовая дивизия  — старейшее, из ныне существующих, соединение ВДВ, дислоцируется в их городе.

Подвиг шестой роты псковских десантников, который она совершила в Чечне, под Улус-Кертом, стал символом мужества и стойкости воинов-десантников, их безграничной любви и верности великой России.

 


Голубые береты

Голубые молнии

Ансамбль 76 гвардейской десантно-штурмовой дивизии "Голубые молнии"

 

"ВДВ"

 

 

 

 

 

 

Ансамбль ВДВ «Голубые береты»

"Синева"

actpodpisaniya

К подписанию акта о безоговорочной капитуляции Германии.

Сидят слева направо: А.Я. Вышинский, Главный Маршал авиации Теддер, Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, генерал Спаатс, генерал Делатр де Тассиньи. Подписывает акт Кейтель.

"Правда" 10 мая 1945 г., №111 (9882), стр.4.

Сообщение советского радио о капитуляции Германии

Текст читает Ю. Левитан

Археологические исследования, проводимые на территории Псковской области (главным образом в Пскове) уже в течение не­скольких десятилетий, ежегодно дают богатейший вещевой матери­ал об истории края, его материальной и духовной культуре, пополняя коллекции музейных фондов и обогащая источниковую базу истори­ческой науки. Но нередко предметы, имеющие археологическое зна­чение, обнаруживаются помимо раскопок, случайно, даже в тех мес­тах, где археологи не проводили не то что масштабные исследования, но даже разведку.

Целью настоящего сообщения является выявление сведений о таких находках по сообщениям газеты «Псковская правда». Изучение полных комплектов последней за послевоенные 30 лет (1945-1975 гг.) позволяет сделать некоторые обобщения и выводы, не претендуя на исчерпывающую полноту. Всего за указанные годы на страницах «Псковской правды» сообщений и заметок о находках встретилось не так уж много - всего 28. Первая из них относится к 1948 г., затем они публиковались почти ежегодно, даже по нескольку раз в году, и в то же время с пробелами за ряд лет. Так, например, не было ни одной заметки такого рода за 1949, 1951-1952, 1960, 1962, 1965-1970 гг., а после 1971 г. их не было вообще (не считая сообщений и репортажей об археологических раскопках). В определенной мере газетные за­метки могут служить дополнением к официальным отчетам, а в ряде случаев являются единственным источником сведений. Выявленные заметки об археологических находках с определенностью позволяют предположить, что они сообщали далеко не обо всех обнаруженных предметах. Чаще всего газета писала о находках, поступивших в му­зей, и то, видимо, не обо всех. Не исключено, что ряд из них в музей просто не передавались теми, кто их обнаружил, о других же в газету никто не сообщал.

Многие заметки опубликованы в газете без указания их авто­ров, а из обозначенных это чаще всего сотрудники Псковского музея - И. Н. Ларионов, И. А. Куликова, М. Г. Климова, И. К. Годунова. Некоторые из них после получения сведений о находке выезжали непосредственно на место, беседовали с очевидцами, получая при этом дополнительные сведения. Опубликованные заметки не отли­чаются большим разнообразием названий, почти все они озаглав­лены «Ценные находки»», «Интересная находка», «Редкая находка», «Ценный клад», «Находки поступают в адрес музея», «Дар музею» и т.п. При этом почти всегда указывались фамилии тех, кто находил вещи и бескорыстно передавал их в музей.

«Случайными» эти находки являются потому, что обнаружи­вались они, как правило, при проведении земляных и строительных работ, во время возведения построек, дорог, мостов, при вспашке по­лей и уборке урожая с огородов и др. И в то же время находки эти не случайны. Это материальные следы богатой многовековой исто­рии Псковщины. Так, найденные остатки мамонтов были, предполо­жительно, принесены на ее территорию ледником, остатки оружия и награды свидетельствуют о славной боевой истории, орудия труда и различные украшения - о развитии хозяйства и ремесел. Особенно частыми были находки кладов и отдельных монет, в том числе зару­бежных, что свидетельствовало об оживленной внешней и внутренней торговле. Ряд находок являются поистине уникальными. Так, найден­ная в 1953 г. близ Снетогорского монастыря римская монета являлась на Северо-Западе России первой подобного рода находкой (Псковская правда. 1953.22 марта), доставленная в том же году в музей каменная формочка для отливки букв стала в его коллекции первым таким эк­спонатом (Псковская правда. 1953.3 апреля). Находка же в 1961 г. в Себеже клада золотых монет, по рассказам местных жителей, была связана с тем, что на этом месте жил когда-то аптекарь, занимавшийся скупкой и продажей ценностей (Псковская правда. 1961.29 ноября).

 

 

№ п/п

Характер находки

и ее описание

Место находки

Обстоятельства обнаружения, фамилии нашедших

Источник сведений — «Псков. правда» за...

1

2

3

4

5

I. КЛАДЫ И ОТДЕЛЬНЫЕ МОНЕТЫ

1

Коллекция русских и иностранных монет XVIII-XIX вв.

г. Псков,

ул. Советская.

При разборе завала. Передана в Псковский музей.

8 августа 1948 г.

2

Три медные монеты: одна римская первой четверти IV в., остальные - византийские начала VII в. и первой половины XII в.

Близ Пскова, на берегу Великой у Снетогорского монастыря.

Обнаружены в 1952 г. Поступили в Псковский музей.

22 сентября 1953 г.

3

Терракотовая кубышка высотой 5 см с 252 серебряными монетами мелкого достоинства 30-80-х гг. XVI в. чеканки Московского, Новгородского и Псковского монетных дворов.

За крепостной стеной Окольного города Пскова, на склоне левого берега р. Псковы (близ нынешнего переулка Искры).

Ученики 8 класса средней школы № 1 Е. Васильев, В. Быстров и А. Васильев. Передана в Псковский музей.

24 ноября 1954 г.

4

Клад монет в двух кубышках - 563 монеты: «сеченые» копейки, имевшие хождение в 1698-1717 гг.

д. Будовичи Городищенского сельсовета Печорского района.

Найдены в годы Великой Отечественной войны при рытье окопов. Монеты разошлись по рукам, позднее собраны учительницей Е.А. Васильевой и переданы в Псковский музей.

23 февраля 1955 г.

 

5

Клад из 1969 серебряных западноевропейских монет вместе с женскими украшениями конца X - начала XI вв. Помимо монет в кладе: большие проволочные кольца, согнутые в несколько оборотов и закрученные на концах (6 шт.); большая витая серебряная застежка, служившая булавкой для закалывания одежды. Основные иглы украшены орнаментом, к концам 8 остальных прикреплены квадратные головки: литые бляхи квадратной формы (2 шт.)

д. Ручьи Пожеревицкого района1.

При распашке целины колхозником с/х артели им. А. А. Жданова Г. Д. Дмитриевым. Передана Псковский музей.

20 сентября 1955 г.

 

6

Клад из 53 серебряных монет времен Ивана IV.

В 1,5 км от д. Симоново Палкинского района.

При разработке торфяного болота. Передан в Псковский музей.

19 декабря 1956 г.

 

7

Серебряные монеты.

г. Псков, территория бывшего Ивановского монастыря.

В затвердевшем известковом растворе стены собора. Переданы в Псковский музей.

19 декабря 1956 г.

 

8

Серебряные монеты XV—XVI вв.

г. Псков.

Передал в Псковский музей ученик средней школы №16 1 А. Никифоров                       /

14 августа 1957 г.          J

 

9

Медная монета XIX в. в честь юбилейной даты - в память 500-летия Куликовской битвы (чеканки 1880 г. с изображением Дмитрия Донского).

г. Псков, территория ТЭЦ

При земляных работах в траншее на глубине до 30 см от поверхности земли. Рабочие бригады СУ № 20 Федоров и Васильев.

-

25 мая

1958 г.

 

10

Мелкие разменные монеты времен Петра I, в двух полуистлевших кожаных мешочках.

 

г. Псков, ул.Некрасова.

При рытье траншеи по прокладке электрокабеля, обнаружены рабочими в течение двух дней. Переданы в Псковский музей.

2 июля 1958 г.

 

11

Клад из 6770 серебряных монет времен Василия III, Ивана IV и Бориса Годунова - преимущественно копейки Московского, Новгородского и Псковского монетных дворов. На лицевой стороне большинства монет изображен всадник с копьем, на оборотной - текст «Великий князь Василий Иванович всея Руси» и др.

г. Псков, Кутузовский сквер, являвшийся ранее территорией Нового Торга.

При проведении земляных работ. Рабочие Г. Тарабунин, И. Циноков, Н. Гришанин. Передан в Псковский музей.

2 декабря 1959 г.

 

12

Два клада «сеченых» копеек времен Петра I.

г. Псков, ул.Некрасова.

При прокладке траншеи у Дома Советов в 1958 г.

2 декабря 1959 г.

 

13

Монеты Царства Польского. На лицевой стороне текст «3/4 руб. 5 злот. 1839», вокруг вензель из дубовых листьев. На оборотной стороне - герб России в виде двуглавого орла.

г. Остров.

Во время огородных работ, ученица 3 класса Л.Яковлева. Переданы в Псковский музей.

7 июля 1961 г.

 

14

Банка с золотыми монетами: 538 монет

- пятирублевого достоинства, 689 - 10-рублевого, 11 - по 7 р. 50 коп. и 41 по 15 руб., общая сумма - 10277 золотых рублей 50 коп., большая часть монет

- 1898-1899 гг. Монеты завернуты в газету за 10 августа 1939 г. Помимо монет в банке: серебряные ложки, вилки, портсигар, медали.

г. Себеж, ул.Герцена.

При рытье котлована под строительство детского сада, рабочие прорабского участка треста «Псковстрой». Переданы в местное отделение Госбанка.

29 ноября 1961 г.

 

15

Два глиняных горшка, наполненных монетами: более 1 тыс. медных монет достоинством в 3 и 5 коп. конца XVIII - начала XIX вв., общий вес - около 18 кг.

д. Самухново Палкинского района, колхоз «Первое мая».

При закладке силосной траншеи. Переданы в Псковский музей.

22 июля 1971 г.

 

 

II. ПЕЧАТИ, ОРДЕНА, МЕДАЛИ

 

 

1

Бронзовый перстень-печать XVII в. с символическими знаками в виде лепестков.

г. Псков, городской сквер.

Во время земляных работ. Передан в Псковский музей.

8 августа 1948 г.

 

2

Свинцовая печать псковского посадника конца XV в.2

г. Псков.

Передал в Псковский музей Е.Г. Соловьев

14 августа 1957 г

 

3

Французский орден с портретом Наполеона и надписью на французском языке: «Наполеон, император Франции».

пос. Идрица.

Житель поселка А. Махнев при копке ямы под столб.

1 декабря 1957 г.

 

4

Свинцовая вислая печать с датой «1425 г.»

г. Псков, площадь Строителей (ныне площадь Победы).

При земляных работах на глубине 75 см, рабочий треста «Псковстрой» Г. Н. Тарабунин. Передана в Псковский музей.

25 мая 1958 г.

 

 

5

Медаль в честь 200-летия со дня рождения Петра I (1872 г.)

г. Псков, территория ТЭЦ.

При земляных работах в траншее на глубине 30 см,рабочие Федоров и Васильев.

25 мая 1958 г.

 

6

Каменная печать с надписями: на лицевой стороне - «Печать Стаицкого

г. Невель, берег р. Еменки.

 

19 ноября 1964 г.

 

 

ямского управления», на оборотной - «Стаицкий сельский старшина». Ставилась, очевидно, на сургуче.

 

 

 

 

 

 

III. ОРУЖИЕ, ОРУДИЯ ТРУДА

 

 

1

Пушка шведского образца начала XVII в., весом 14 кг. Очевидно, трофей псковичей времен осады города армией Густава Адольфа в 1615 г.

г. Псков, двор дома № 66 по ул. Свердлова.

Обнаружил ученик 6 класса средней школы № 8 В. Травкин при рытье канавы. Передана в Псковский музей.

8 апреля 1950 г.

 

2

Два меча XVII в.

г. Псков, ул.Некрасова, у дома № 14.

Обнаружил в земле при строительных работах рабочий К. Коваленко. Переданы в Псковский музей.

28 октября 1950 г.

 

3

Каменная плитка многогранной формы, на каждой плоскости - глубоко прорезанные силуэты для букв, фрагменты слов разной величины. По стилю и характеру букв формочка относится к концу XVI - началу XVII вв., является принадлежностью мастерской ювелира.

г. Псков.

Доставил в Псковский музей ученик 8 класса средней школы № 8 В. Смирнов.'

3 апреля 1953 г.

 

4

Железный кованый боевой топор XI в., лезвие значительно изношено.

г. Псков, правый берег р. Псковы в районе Примостья.

Обнаружен рабочими при строительстве моста через р. Пскову на глубине 3 м ниже современного уровня дна реки. Передан в Псковский музей.

27 августа 1953 г.

 

5

Боевой меч русского воина XIII-XIV вв. - обоюдоострый, с высокой рукояткой, изогнутой крестовиной и медным набалдашником в форме диска. Острие клинка поломано, меч носит следы огня.

г. Псков, ул. Ленина.

При строительстве многоквартирного жилого дома, обнаружен на глубине 4 м от уровня земли десятником             * А.П. Константиновым.

4 декабря 1954 г.

 

6

Каменный клиновидный топор бронзового века со сверленым отверстием для рукоятки.

д. Залужье Ашевского района.

Передал в Псковский музей житель деревни Г. Васильев.

19 декабря 1956 г.

 

7

Каменный топор эпохи неолита (около 2 тыс. лет до н.э.).

д. Холюны

Пустошкинского

района.

Обнаружил при работе на огороде пенсионер П.Е. Литвинов. Передан в Псковский музей.

9 августа 1959 г.

 

 

IV. УКРАШЕНИЯ И ПРЕДМЕТЫ БЫТА

 

 

1

Вещи XI-XII вв.: височное кольцо, браслет, подвеска в виде конька, бусы, Все предметы, кроме бус, из бронзы.

t

д. Лосицы Лядского района.

Предметы происходят из кривичских курганов, обнаружены в траншее времен Великой Отечественной войны, присланы в адрес Псковского музея учителем Андреевым; вещи обнаружены его сыном.         j

24 августа 1948 г.

J

 

2

Кубышка круглой формы, украшенная орнаментом, предназначена для хранения серебряных монет (XVI в.). Рядом с кубышкой - каменная формочка с орнаментом для чеканки окладов в серебре (XV-XVII вв.).

г. Псков, правый берег р. Псковы, район Примостья.

Обнаружена в слоях дна реки при строительстве моста через р. Пскову

27 августа 1953 г.

 

3

Проволочный серебряный браслет ХИ-ХШ вв.

г. Псков.

Передан в Псковский музей Е. Г. Соловьевым.

14 августа 1957 г.

 

V. ПРЕДМЕТЫ РЕЛИГИОЗНОГО КУЛЬТА

 

1

Каменный крест, стоявший у колодца на Хлебной ниве (площади) - месте, обозначенном в Переписной книге XVII в.: «...Идучи с Середнего города, от Трупеховских ворот, на Хлебную ниву, ко кресту...». Крест небольшой, без украшений и надписей.

г. Псков, ул. Пушкина

При выемке грунта на месте бывшей Хлебной нивы под котлован нового жилого дома, обнаружен рабочими и передан в Псковский музей.

30 мая 1954 г.

 

2

Ритуальный камень с серебряными монетами XIX в. Состоит из двух известняковых плит, нижняя имеет в центре квадратное углубление для монет. По поверью, закладка в фундамент монет приносила счастье владельцу дома.

г. Псков, угол ул. Советской и Пушкина

Обнаружен при разборке фундамента бывшего купеческого дома

19 декабря 1956 г.

 

3

Бронзовый крест с надписью «Победа под Прейсиш-Эйлау 27 января 1807 г.» (ныне г.Багратионовск Калининградской области).

д. Козино Пушкиногорского района, территория колхоза им. Пушкина.

Обнаружен при копке картофеля на огороде колхозницей М.Васильевой.

8 октября 1961 г.

 

VI. ОСТАТКИ МАМОНТОВ

 

1

Зуб мамонта.

Пушкиногорский

Найден в песчаном карьере

20 октября

 

 

 

район, у 1-й

на глубине 6 м работником

1956 г.

 

 

 

Пушкинской МТС.

МТС Никифоровым. Передан в Псковский музей.

 

 

2

Зуб мамонта.

д. Озерово

Найден в гравийном карьере

28 ноября

 

 

 

Стругокрасн.

на глубине 1 м шофером

1956 г.

 

 

 

района.

В.М. Ивановым. Передан в Псковский музей.

 

 

3

Бивень мамонта.

У ж. д. станции Лапино

Найден в песчаном

28 ноября

 

 

 

Новосельского района.

карьере на глубине 4 м шофером облпотребсоюза П. К. Анисимовым. Передан в Псковский музей.

1956 г.

 

4

Часть бивня мамонта длиной около

В 7 км от г. Себежа.

Найдена в карьере добычи

1 декабря

 

 

50 см, слегка почерневшая.

 

камня для дорожного строительства, в котловане на глубине 8 м при работе .экскаватора.

1963 г.

 

                                         

Ныне д. Ручьи находится на территории Сорокинской волости Дедовичского района. Подробнее об этом: Лабутина И.К. О лока­лизации д. Ручьи - месте находки клада (1955 г.) // АИППЗ. Материалы научных семинаров 1996-1999 гг. Псков, 2000. «Печать Псковская» 1468/1469 гг. Хранится в отделе археологических фондов Псковского музея-заповедника.

В первые послевоенные годы в Пскове стали проводиться це­ленаправленные археологические исследования, значительно пре­восходившие по своим масштабам раскопки разведочного характе­ра, сделанные в 1930-е гг. Первые четыре года (1945-1949) они велись экспедицией Института истории материальной культуры под руководством его ученого секретаря кандидата исторических наук С. А.Таракановой при активном участии Псковского краеведческо­го музея. Инициатива проведения археологических раскопок при­надлежала академику Б. Д. Грекову, который, являясь директором Института истории АН СССР, одновременно в 1944-1946 гг. был и директором ИИМК.

О ходе и результатах раскопок тех лет свидетельствуют не только отчеты руководителя экспедиции, хранящиеся в архивах, но и заметки С. А.Таракановой в специальных изданиях (Тараканова С.А., 1947, 1949, 1950), подводящие итоги очередного или несколь­ких сезонов. На основе полученных археологических данных и пись­менных источников С.А.Тараканова опубликовала также ряд ра­бот о ранней истории Пскова (Тараканова С.А., 1946, 1950, 1953). К отчетам и статьям С. А. Таракановой в последующие годы неоднократно обращались специалисты-археологи. Между тем, о ходе И некоторых результатах археологических сезонов постоянно сооб­щала газета «Псковская правда», ставившая цель ознакомить с ра­ботами широкие массы и привлечь к ним внимание общественнос­ти. По количеству опубликованных статей и заметок об археологи­ческих раскопках 1945-1949 гг. выгодно отличаются от всех после­дующих лет, когда, несмотря на расширение масштабов исследова­ний, информации в печати появлялось гораздо меньше. В течение 1945-1949 гг. газета в той или иной степени сообщала о раскопках 15 раз, из них больше всего в 1948 г. - восемь раз. Некоторые заметки написаны лично С.А. Таракановой или представляют ин­тервью с ней, отдельные - в соавторстве с директором Псковского музея А. А. Пурышевым, большинство же являются просто кратки­ми сообщениями без указания авторства, но все они в совокупности дают представление о местах раскопок и полученных результатах.

В процессе изучения темы в фондах Государственного архива новейшей истории Псковской области (ГАНИПО) удалось обнару­жить несколько документов, характеризующих обстановку, в кото­рой приходилось работать экспедиции. Ценность их в том, что они дают информацию, отсутствующую в других источниках.

В сентябре 1945 г. «Псковская правда», сообщив о приезде архе­ологической экспедиции, впервые поместила краткое интервью своего корреспондента с С. А. Таракановой, которая сказала: «Экспедиция ставит своей задачей начать многолетнее археологическое изучение древнего Пскова. Известно, что существование славянского поселения на месте Пскова относится к VI в. н.э. Когда возник сам город, в письменных источниках нет указаний. Нет также достаточных сведе­ний и по древней историй Пскова. Совершенно неизвестен тип жили­ща древнего псковича, многие стороны бытовой и экономической жиз­ни Пскова - одного из замечательных городов-музеев нашей страны. Особый интерес для изучения города представляет территория быв­шего Довмонтова города. Здесь предполагается изучить время ос­нования этой части города и характер ее укреплений. Экспедиция будет работать совместно с областным краеведческим музеем. Весь полученный в результате археологических раскопок материал бу­дет экспонирован в музее». (Псковская правда. 1945. 9 сентября).

Первый археологический сезон продолжался, примерно, в те­чение месяца, и уже в октябре 1945 г. С.А.Тараканова и А. А. Пурышев подвели его предварительные итоги в большой газетной статье "Что дали археологические раскопки в Довмонтовом городе». Из нее становится ясным, что основные работы проводились вблизи южной стены Кремля, у так называемой «Гребли», где были найдены образцы черепицы с маркой псковского завода, медные монеты 1811 и 1854 гг., кафель XVIII в. со сложным орнаментом, фрагменты фарфоровой и фаянсовой посуды XVIH-XIX вв., фресковой роспи­си XVI в. Открытием явилась восточная стена с апсидой церкви Дмитрия Солунского, построенной в 1524 г. на старом основании XII в., а также установление местонахождения «Гребли». Получил подтверждение и вывод о том, что задолго до возникновения Пско­ва, в VI-VII вв. на территории Кремля существовало древнее посе­ление славян-кривичей. Экспедиция изучила также характер куль­турных напластований, а обнаружение в северо-западном углу Дов­монтова города большого количества фрагментов фресок псковско­го письма подтвердило предположение научного сотрудника Псков­ского музея Л. А. Творогова о том, что именно здесь стояла церковь, построенная мастером Кириллом в 1378 г. (Псковская правда. 1945. 12 октября.).

В 1946 г. экспедиция ИИМК начала работу в Пскове на месяц раньше, чем в 1945 г. - в августе, но в течение года в «Псков­ской правде» появилась всего лишь единственная краткая заметка, указывавшая, что основные раскопки производятся на территории Кремля, и на то, что экспедиция «произведет обследование древних поселений и могильников Псковской области» (Псковская правда. 1946. 21 августа). Никаких подробностей работы экспедиции газета не сообщила. Лишь в некоторой степени своеобразным подведени­ем итогов сезона 1946г. стала совместная статья А.А. Пурышева и С.А. Таракановой «Псковский Кремль», опубликованная в октяб­ре. (Псковская правда. 1946. 4 октября).

1946 г. ознаменовался также выходом в свет в издательстве АН СССР под редакцией археолога А.В. Арциховского книги С. А. Таракановой «Древний Псков», посвященной истории города VI-XVII вв. «В сравнительно небольшой, около 3 п.л. книге живо и интересно изложены основные моменты из жизни древнего славян­ского города: природа, занятия жителей, их общественное устрой­ство и военные успехи, дано описание архитектурных сооружений и топографии... Наиболее интересны материалы о развитии Пскова в XIV-XV вв.», - писали в опубликованной газетой в начале следу­ющего, 1947 г. рецензии А.А. Пурышев и зав.историческим отде­лом музея Д. Владимирский. Отметили они и некоторые недостат­ки работы: «Несколько схематично, без конкретного исторического материала, описаны первый и второй периоды (VI-XIII вв.), совер­шенно обойдено молчанием общественно-политическое движение, особенно сильное в XVII в.», «в книге есть досадные упущения: неверно подписаны иллюстрации. Есть и отдельные ошибки в хронологии: Стефан Баторий ушел из-под Пскова в 1582 г., а не в 1592 г. и др.». Но в целом, выражали надежду рецензенты, «книга при­несет несомненную пользу всем, кто хочет ознакомиться с историей древнего Пскова». (Псковская правда. 1947. 5 февраля).

В 1947 г. экспедиция приступила к работам в Пскове в июле, а объектом для раскопок выбрала самое возвышенное место города около бывшей водонапорной башни, в районе древних улиц Кузнец­кой и Большой Кисточной (Некрасова). «Помимо раскопок, - под­черкивал зав. историческим отделом музея Д. Владимирский, - эк­спедиция АН намечает провести обследование археологических и исторических памятников области и при возможности продолжить археологические работы в Псковском кремле» (Псковская правда. 1947. 29 июля). В августе 1947 г. газета сообщала, что «раскопки ведутся на Некрасовской улице, возле здания областной библиоте­ки», «изучаются находки материальной культуры древнего города на территории бывшего «Окольного города» или «Полонища», ко­торая примыкала к «Среднему городу» старого Пскова», «найдены остатки древней кузницы, остатки жилищ XVII в. и различные пред­меты быта того времени», и что «в ближайшие дни работы на этом участке будут закончены и начнутся раскопки на территории Псков­ского Кремля» (Псковская правда. 1947. 23 августа).

В том же месяце С.А. Тараканова приняла участие в заседа­нии исторической секции музейно-краеведческого совета, где обсуж­дался доклад «О времени построения Поганкиных палат», вызвав­ший «много горячих выступлений» - А.А. Пурышева, Ю.П. Спегальского, Л. А. Творогова, Д.А. Владимирского. (Псковская прав­да. 1947. 30 августа), а в конце октября на таком же заседании она сделала отчет о результатах археологических исследований в Пскове в 1947 г. На заседании присутствовали студенты Псковского педин­ститута, учителя школ, работники культпросветучреждений и учас­тники экспедиции. (Псковская правда. 1947. 2 ноября).

Работа экспедиции, однако, была сопряжена с большими труд­ностями, связанными главным образом с недостатком финансиро­вания и рабочей силы. Для нормального хода работ, по свидетель­ству С.А. Таракановой, экспедиции ежедневно требовалось 40-50 рабочих-землекопов, но их оказывалось найти весьма затруднитель­но. Свободных рабочих рук в Пскове почти не было, так как все трудоспособное население постоянно мобилизовывалось на восста­новление наиболее важных объектов и расчистку завалов. Поэтому в 1947 г. в раскопках Пскова приняла участие группа студентов исторического факультета Калининского пединститута (Псковская правда. 1947. 29 июля), а экспедиция заключила договор с Управлением лагеря УВД «Овсище», который обязался поставлять необ­ходимое количество рабочих. Экспедиция выполнила все требова­ния лагеря (неоднократно предоставляла свой транспорт, организо­вала ежедневное бесплатное питание рабочих и др.), а последний неоднократно срывал свои договорные обязательства, выделяя в июле-августе 1947 г. ежедневно лишь по 10-12 человек, часть кото­рых к тому же «оказалась нетрудоспособной по физическим недо­статкам к земляным работам», а в течение нескольких дней (29 июля, 13-28, 27-28 августа) вообще не выделил рабочих, перебросив их на другие объекты. В результате экспедиция смогла выполнить свой план лишь на 40-45%. О том, что «стоит реальная угроза сры­ва работ экспедиции», С.А.Тараканова поставила в известность сек­ретаря обкома ВКП(б) А.Н. Гурова, попросив его принять меры к исправлению существующего положения (ГАНИПО. ф. 1219 on 1 д. 399. л. 55).

В том же году С.А. Тараканова приобрела в лице научного сотрудника Псковского музея Л. А. Творогова непримиримого и ор­тодоксального «оппонента». В феврале 1947 г. в газетной заметке «Что надо знать изучающим историю Пскова» Л.А. Творогов подчеркнул, что в изданном в 1941 г. 1-м томе «Псковских летописей» оказалось немало ошибок, могущих ввести в заблуждение начинаю­щих исследователей, что и случилось, по его утверждению, в статье С. А. Таракановой о крепостных стенах Пскова (Тараканова С.А. 1946, с. 78-80). «Взяв без проверки неправильный перевод даты построения псковским посадником Шелогою южной стены Псковс­кого Кремля (начало сентября 1337 вместо 1336 г.), - писал Л.А. Творогов, - она заставила тем самым этого Шелогу, скончавшегося 7 сентября 1336г., посмертно принять участие в строительстве. По­добную ошибку Тараканова допустила еще, взяв без проверки оши­бочную дату явно неисправленной копии псковской летописи о зак­ладке четвертой каменной поперечной стены Пскова в 1380 г. вмес­то 1374-74, как указывается в других, правильных текстах псковс­ких летописей» (Псковская правда. 1947, 21 февраля).

Ожесточенное неприятие Л. А. Творогова вызвала и книга С.А. Таракановой «Древний Псков». «Книга эта, - сообщал он в напи­санном позднее, 1 июля 1949 г., письме на имя секретаря Псковско­го обкома ВКП(б) С. В. Перминова, - является беспристрастным документом, характеризующим ее работы по изучению Пскова. На 35 страницах текста этой книги (в книге 53 стр. - А.Ф.) имеется более сотни грубых ошибок и искажений. Пскова Тараканова не знает...». «Незнание» это Л. А. Творогов подтверждал тем, что в книге неправильно аннотированы фотографии (Поганкины палаты названы Солодежней, звонница церкви Старое Вознесение отнесена к Новому Вознесению и т.д.). «Не знает Тараканова и употребля­емых ею терминов, - продолжал Л.А. Творогов. - Так, церковные приделы она называет притворами, церковные подвалы - подклетя­ми, баранину - мелким скотом. Почти все приведенные ею года пе­ревраны. Так, первое упоминание Поганкиных палат она относит к 1645 г., хотя в подлинных рукописях ясно стоит 1685 г. (рукопись хранится в Псковском музее). Псковичей она считает самыми бескультурными людьми: она заставляет их своих покойников вместо захоронения кидать в большие ямы, находящиеся в черте города. Вместо пользования мостами или переправами заставляет пскови­чей в течение нескольких столетий переходить реку Пскову вброд, заставляет их пользоваться привозным кирпичом...». Л. А. Творо­гов подчеркивал, что он в своей критической оценке работ С.А. Таракановой не одинок, ссылаясь на то, что «о некоторых ее ошиб­ках указано в уничтожающей ее книгу рецензии Д.С. Лихачева» (Советская книга. 1947. № 2).

Далее Л. А. Творогов переходит непосредственно к археологи­ческим изысканиям и методам ее работы, утверждая: «С таким же беспардонством, с каким ею была написана книга, производит Тара­канова и раскопки в Пскове. Ошибки в датировке на 600-700 лет -это ее обычный стиль работы... Методы ее раскопок - варварские, целью которых является как можно больше раскопать земли и на­брать как можно больше вещественных остатков. Очень много ве­щей она оставила в отвалах, в связи с чем у Таракановой произошло столкновение с инженером-архитектором Б. В. Кленевским, напи­савшем об этом даже в Москву. Я также писал об этом в 1946 г. в Ленинградское отделение ИИМК, в 1947 г. - в областной отдел культпросветработы на имя т. Петровой (Е.М. Петрова - завотде­лом, А.Ф.). Моя записка была направлена в конечном итоге в ИИМК АН СССР... В 1947 г. из Москвы приезжала комиссия из ИИМК – т . Каргер, Рыбаков (фамилию третьего забыл). Они приезжали в Псков на один день, никакой настоящей проверки не делали: ста­рых планов Пскова не смотрели, отвалов не разрывали и т.д. Рабо­ту Таракановой признали правильной... и днем уехали. В общем повторилась та же история, как и с напечатанием ее книжки «Древ­ний Псков». Несмотря на ее явную негодность, эта книжка все же была напечатана с примечанием «Печатается по постановлению РИСа АН СССР». Производя раскопки также и на средства Псков­ского музея, Тараканова не представила ни одной копии с дневни­ков раскопок - ни за 1945, ни за 1946, ни за 1947 год...» (ГАНИПО. ф.1219. оп.1. д.945. лл.97, 98, 99-100).

Несмотря на такие категорические оценки и выводы, археоло­гическая экспедиция под руководством С.А. Таракановой в начале июля 1948 г. в очередной раз прибыла в Псков. «Объекты нынеш­них раскопок еще окончательно не установлены, - писал тогда зав­отделом музея Д. Владимирский. - Бесспорно только то, что в Псков­ском Кремле, где уже была установлена преемственность «культур­ных слоев», идущих от древнейших времен, раскопки производить­ся будут. Помимо этого основного объекта, экспедиция наметит ряд других, вовсе не исследованных или мало исследованных археоло­гами. Задача этой экспедиции, как и бывшей ранее, - получение ма­териалов для более глубокого изучения истории древнего Пскова, а также для пополнения фондов Псковского музея. В частности, ар­хеологические материалы должны будут облегчить выяснение воп­роса о времени возникновения Пскова» (Псковская правда. 1948. 2 июля).

Спустя неделю С.А. Тараканова выступила в газете с подве­дением итогов предыдущего археологического сезона и определе­нием места работ в 1948 г. «В 1945-1947 гг. раскопки велись в Псковском Кремле, Довмонтовой крепости и на Некрасовской ули­це Пскова, - писала она. Они дали большой и очень ценный в научном отношении материал по истории древнего города. Экспе­диция установила, что территория так называемого «Окольного го­рода» Пскова (раскопки на Некрасовской улице) была заселена еще в XI-XII вв. Особенно ценные наблюдения были сделаны экс­педицией при раскопках в Псковском Кремле. Установлено, что Псков непосредственно возник на месте более древнего славянско­го поселения, находившегося на мысе между реками Псковой и Великой. Возникло это поселение в П-Ш вв. н.э. Интересно отметить, что первоначальное древнее поселение располагалось не на берегу Великой, а только по берегу Псковы, что подтверждается наличием здесь остатков более древних жилищ и особым способом рыбной ловли, прослеженным по остаткам рыболовных снастей, обнаружен­ных в раскопах. Берега Великой стали заселяться лишь только с половины I тыс. н.э. Весьма вероятно, что на этом основании и название города происходит не от реки Великой, а от реки Пско­вы...». К числу заслуг экспедиции С. А. Тараканова относила полу­чение большого материала о хозяйстве древних псковичей, о типах жилищ, раскопке славянского жертвенника VII-VIII вв., деревян­ных мостовых IX-X вв. «Таким образом, в отношении благоустрой­ства древний Псков стоял впереди не только других древнерусских, городов, но и городов Западной Европы», - сделала она вывод. В 1948 г. раскопки на территории Кремля предстояло продолжить, как и расширить их географию путем изучения древних городищ и длинных курганов на территории области (Псковская правда. 1948. 7 июля).

Археологический сезон 1948 г. ознаменовался приездом в Псков в конце июля - начале августа член-корреспондента АН СССР М.Н. Тихомирова, который являлся научным консультантом экспедиции (Псковская правда. 1948. 31 июля). На заседании музейно-краеведческого совета он сделал доклад об исследованиях, связанных с определением места Ледового побоища, а С.А. Тараканова высту­пила тогда с докладом «Древний Псков в свете археологических раскопок». Она поведала о том, что за последние четыре года рас­копки велись на площади 1500 м2, экспедиции удалось определить направление Кузнецкой улицы, сделать выводы о заселении терри­тории Кремля в VIII-IX вв. и последующие века, установить нали­чие в то время деревянных мостовых и др. При докладе экспониро­вались добытые их раскопок древние серпы, чугунные ковши, изде­лия из кости и др. (Псковская правда. 1948. 15 августа).

В ходе визита М. Н. Тихомирова С. А. Тараканова вместе с ним представила в обком ВКП(б) «Докладную записку», в которой обосновывалась важность археологического изучения Пскова, отме­чались полученные в течение 1945-1948 гг. результаты, и в то же время подчеркивалось, что большая часть территории города оста­ется неизученной. «Между тем, - писали они, - такие участки города, как бывшие «Присутственный места», где по свидетельству пись­менных источников в древности находился княжеский двор, левый возвышенный берег Псковы, возможно сохранивший следы древних поселений, «Васильевская горка» и др. требуют организации весь­ма широких и трудоемких археологических работ, т.к. культурный слой на некоторых участках достигает 9-10 м толщиной...».

«Быстрое послевоенное восстановление Пскова, - продолжают они, - заставляет ускорить проведение археологических работ на еще незанятых постройками и садами площадках, но это возможно лишь при увеличении ежегодных ассигнований на эти работы, хотя бы в пределах сумм, отпускаемых ежегодно АН на раскопки в г. Новгороде, т.е. до 200-250 тыс. руб. ежегодно», о чем и просили обком ВКП(б) поддержать ходатайство экспедиции перед Прези­диумом АН СССР. О том, что Псковская экспедиция финансирова­лась гораздо хуже Новгородской, свидетельствует приписка, сде­ланная на этой докладной записке: «В 1948 г. дано 25 тыс. руб.» (ГАНИПО, ф. 1219, on. 1, д. 945,. лл. 85-86).

Итоги раскопок в Псковском Кремле летом 1948 г. С.А. Тара­канова подвела в большой газетной статье «К вопросу о времени возникновения Пскова». В ходе раскопок были получены новые данные о крепостных стенах Кремля, планировке поселения, пост­роек, хозяйстве и быте псковичей и др. «Учитывая характер хозяй­ства, а также первоначальное древнее укрепление на Кремлевском мысе, - заключила С.А. Тараканова, - можно говорить, что Псков, как город, возник в конце VIII в., и следовательно, существует в течение 1150-1200 лет, являясь одним из древнейших русских горо­дов». (Псковская правда. 1948. 14 сентября).

В 1948 г. работа экспедиции вышла за пределы собственно Пско­ва, охватив некоторые места Псковской области. Так, были обследова­ны берега левого притока Великой - реки Каменки (от истока до ус­тья), а также городище Камно, впервые упоминаемое в летописи под 1239 г. На оконечности мыса, рядом с погостом было обнаружено древнее городище, огороженное глубоким рвом и высоким валом. Произведенные на площадке городища раскопки разведочного характера позволили предположить о существовании здесь поселения до X-XI вв., а в насыпи вала обнаружились древние погребения.

В 3-4 км от погоста Камно - у деревень Логазовичи и Северик, экспедиция обследовала несколько длинных курганов, один из ко­торых раскопала, обнаружив 16 погребений с трупосожжением, от­носящихся к III-VI вв. н.э. Три таких же кургана были обнаруже­ны у д. Рябиниха (напротив Логазовичей, на правом берегу Камен­ки), раскопки их предполагалось провести в будущем. Обо всем этом С.А. Тараканова рассказала в статье «Археологи на берегах Каменки» (Псковская правда. 1948. 13 ноября).

По итогам же сезона 2 октября 1948 г. она представила секре­тарю обкома ВКП(б) С. В. Перминову обстоятельную докладную записку «О ходе археологических исследований в г. Пскове и Псков­ской области». Подчеркнув еще раз значение археологического изу­чения Пскова и подведя результаты за 1945-1948 гг., о чем неоднок­ратно уже писала, она констатировала, что «в 1946 и 1948 гг. архе­ологические работы были проведены и в Псковской области: обсле­дованы городища Воронич и Савкина горка (Пушкиногорский рай­он), Изборское городище, Кокшин городок около Порхова, городи­ще Камно (Псковский район), Вельское городище (восточный берег Чудского озера), а также курганы в Псковском, Качановском, Середкинском, Полновском, Гдовском и Лядском районах. Произведе­ны раскопки на Изборском и Каменском городищах и длинного кургана вблизи Логазовичей. Многие из этих памятников впервые стали известны науке...». С. А. Тараканова докладывала, что ею готовится большая моно­графия по истории древнего Пскова и его земли, доклады о результа­тах раскопок ежегодно обсуждаются на заседаниях в АН СССР, крат­кие выводы публикуются в «Сообщениях ИИМК», в 1946 и 1947 гг. через Всесоюзное общество культурных связей с заграницей (ВОКС) материал о раскопках в Пскове несколько раз передавался в страны Западной Европы и Америки, а весной 1948 г. большую статью с фото­иллюстрациями о раскопках в Пскове в славянские страны разослал Антифашистский комитет. Раскопки часто посещали взрослые и дети, псковичи и приезжие, и с ними проводились экскурсии и беседы, а доклады и сообщения делались в Саду трудящихся, областной библио­теке, перед агитаторами в помещении парткабинета, в 1948 г. на раско­пах побывали корреспонденты ТАСС, Совинформбюро и «Вечернего Ленинграда». Рассказы о раскопках были предложены ученикам Логазовичской семилетней школы Псковского района и Лосицкой семи­летки Лядского района. (ГАНИПО, ф. 1219, оп.1, д. 945, лл. 93-96).

В последнем случае дело обстояло следующим образом. В ав­густе 1948 г. учитель Лосицкой школы Андреев прислал в адрес экспедиции посылку с вещами XI-XII вв. - височным кольцом, брас­летом, подвеской, бусами и др., обнаруженными в траншеях, прове­денных в годы Великой Отечественной войны по древним курганам. А в октябре С.А. Тараканова лично выехала в Лосицы, где в поме­щении школы прочитала лекцию об истории Псковского края. В процессе же беседы решено было наладить постоянную связь шко­лы с экспедицией. (Псковская правда. 1948. 28 августа, 19 октяб­ря). OA. Таракановой, таким образом, пришлось в 1948 г. задер­жаться на Псковщине дольше обычного, а сезон оказался наиболее насыщенным и результативным.

А когда в 1949 г. С. А. Тараканова в очередной раз прибыла с экспедицией в Псков, она была встречена «в штыки» Л.А. Твороговым. 28 июня 1949 г. он писал секретарю обкома ВКП(б) А.Н. Гурову: «Сегодня в Псков приехала на археологические раскопки С.А. Тараканова. Раскопки она ведет в Пскове с 1945 г. Все ее разыскания полны грубейших ошибок. Например, архиерейские куз­ницы в Кремле XVIII-XIX вв., зафиксированные старыми планами, она датирует ХП-ХШ вв. и т.д. Сами раскопки ведутся ею варвар­ским способом. Добытые материалы она скрывает от музея, чтобы не быть изобличенной. В результате получается фальсификация истории...». Л. А. Творогов предлагал не допускать Тараканову к раскопкам до тех пор, пока она не отчитается о предыдущих рабо­тах, напоминая о «полном незнании ею элементарных данных исто­рии края», вследствие чего в книге «Древний Псков» он указывал на наличие уже «до 200 грубых ошибок и искажений» (ГАНИПО, ф. 1219, on. 1, д. 945, л. 102).

Через два дня, 1 июля 1949 г. Л.А. Творогов представил на имя секретаря обкома ВКП(б) СВ. Перминова уже более развер­нутое обоснование о недопущении СЛ. Таракановой к дальнейшим раскопкам в Пскове: она утверждала, что «Петр Великий будто бы срыл мощный слой земли в северо-восточной части Псковского Крем­ля на бастион вплоть до слоев ХП-ХШ вв., вследствие чего совре­менные псковичи ходят по той же земле, по которой ходили в ХП-ХШ вв. Исходя из этой ни на чем не основанной выдумке, Тарака­нова отнесла найденные ею на этом месте остатки кузницы и жит­ницы к ХП-ХШ вв. Между тем, найденные ею кузнечные изделия и орудия ясно были XVIII-XIX вв. Это документально подтвержда­ется планом Пскова 1778 г. (хранится в Псковском музее), где на этом месте построено здание архиерейского дома с архиерейскими кузницами. Когда я сказал об этом Пурышеву, последний передал это Таракановой, которая, узнав об этом (дело было осенью про­шлого года - 1948, А.Ф.), тотчас же уехала в Москву, не отчитав­шись даже о своей работе, хотя работала и на музейные деньги. Увезенные же ею кузнечные остатки она упорно не возвращает музею (что обязана была сделать по закону), боясь разоблачения. Такая же ошибка на 600 и более лет произошла и при ее раскопках в прошлом году в северо-западной части Кремля. Здесь она остат­ки Псковского архиерейского дома со службами и садами I четв. XIX в. (постройки зафиксированы на плане, приложенном к «Исто­рии княжества Псковского» Е.Болховитинова) также отнесла к ХП-ХШ вв. Эта ошибка на 600 и более лет ею механически перенесена и на последующие культурные слои. В результате выводы всех ее раскопок - сплошная фикция... Из огромной массы увезенных ею материалов ею возвращен лишь один небольшой ящичек поделок. Самое же важное так и осталось вне взоров музея. А за работу 1948 г. она так и не отчиталась. Неладно у нее и с финансовой стороной, но об этом лучше пусть расскажут сами участники раскопок...».

В силу всего вышеизложенного Л.А. Творогов предлагал вооб­ще не допускать С. А. Тараканову к дальнейшим раскопкам, ибо «она все перепортит и лишит настоящих ученых исторических материа­лов». Для этого он считал необходимым заслушать ее отчет, дать воз­можность выступить при этом ему, архитекторам Б.В. Кленевскому, Ю.П. Спегальскому, Ю. Бродскому, которые докажут порочность ме­тодов Таракановой. «За правильность своих сообщений и замечаний, -писал Творогов, - я ручаюсь. Я окончил университет и археологичес­кий институт, участвовал в ряде раскопок и даже сам вел раскоп-ки в 1932-36 гг. в Повенце. По истории Пскова работаю 29 лет...». В заключение своего пространного письма он еще раз предлагал отстранить Тараканову от руководства раскопками: «4 июля с.г., в 8 час. утра, Тараканова предполагает начать раскопки в цер­ковном саду в Кремле без ведома отдела архитектуры, в чьем ведении находится этот заповедник. Нужно спасти этот участок от ее разрушения. Как я убедился на опыте, она даже не имеет представления о методах развертывания раскопок, не говоря уже о том, что ею не собран и не изучен архивный материал, относя­щийся к месту ее раскопок, что недопустимо с научной точки зрения». (ГАНИПО, ф.1219, оп.1, д. 945, лл. 98, 100-101).

Л. А. Творогов, несомненно, являлся тогда признанным зна­током истории Пскова, но его столь категоричные и резкие ут­верждения нередко превосходили разумные пределы. Что каса­ется обвинений С. А. Таракановой в том, что она не отчитывалась о раскопках, то отчасти это восполнялось ее статьями в газете, выступлениями на заседаниях музейно-краеведческого совета, пе­ред различными категориями населения, справках в обком ВКП(б). В то же время обращение Л.А. Творогова, репрессиро­ванного в 1930-е гг. и еще не реабилитированного, в обком партии и различные научные учреждения являлось свидетельством его гражданской смелости. Что касается ошибок С.А. Таракановой, то некоторые из них действительно имели место. Раскопками в Довмонтовом городе в начале 1960-х гг. под руководством В.Д. Белецкого была, например, установлена ошибка Таракановой при установлении места церкви Дмитрия Солунского (Псковская прав­да. 1965. 19 сентября).

Но позиция Л.А. Творогова в конце 1940-х гг. сказалась, оче­видно, на работе археологической экспедиции С. А. Таракановой. В течение 1949 г. на страницах «Псковской правды» не появилось ни одной заметки о раскопках в Пскове. Лишь в ноябре 1949 г. газета сообщила об экспедиции сотрудников музея совместно с С.А. Тара­кановой в район предполагаемого места Ледового побоища: они обследовали восточный берег Чудского озера в границах Кобылье­го городища - Самолвы, Вороньего острова, деревень Озолицы и Чудская Рудница. Были произведены обмеры и фотоснимки Кобы­льего городища, собрано несколько народных преданий. (Псковс­кая правда. 1949. 22 ноября). Никаких сообщений о пребывании С.А. Таракановой на Псковщине не было и в 1950 г.

А в июле 1951 г. Псковский краеведческий музей приступил к археологическому исследованию ряда древних псковских горо­дищ: Камно Псковского района, Савкина горка и Велье в Пушкиногорском районе. Для руководства работами в Псков прибы­ла С.А. Тараканова (Псковская правда. 1951. 20 июля). По окон­чании работ в августе 1951 г. она опубликовала в «Псковской правде» заметку «Псковские древние поселения», в которой рас­сказывалось о раскопках на городище Камно. Удалось, напри­мер, выяснить, что древнее славянское поселение на месте горо­дища возникло на рубеже нашей эры и существовало непрерыв­но до ХГХП вв., после чего жизнь здесь прекратилась. Были обнаружены обломки глиняной посуды, славянские украшения (височные кольца, перстни и др.), остатки литейных мастерских VI-VII вв., изделия из кости и др. (Псковская правда. 1951. 19 августа).

В целом же экспедиции ИИМК под руководством С.А. Та­ракановой в первые послевоенные годы удалось сделать в плане археологического изучения Пскова и отчасти области в несколь­ко раз больше, чем за все предыдущие годы. Раскопки же Крем­ля в эти годы оказались самыми значительными: была вскрыта большая часть площади внутри стен. Исследованы были отдель­ные части Окольного города, городище Камно, произведена раз­ведка других псковских пригородов, ряда курганов. Деятельность С. А. Таракановой, таким образом, положила по существу начало широкому археологическому исследованию псковской старины.

 

Литература и источники

 

Тараканова С.А. 1947. Раскопки в Псковском Кремле //КСИИМК. Вып.XXI Тараканова С.А. 1949. Раскопки древнего Пскова (1945-1947 гг.) //КСИИМК. Вып.XXVII

Тараканова С.А. 1950. Новые материалы по археологии Пскова //КСИИМК. Вып. XXXIII

Тараканова С.А. 1946. К вопросу о крепостных стенах Пскова //КСИИМК. Вып.XIII

Тараканова СЛ. 1950. О происхождении и времени возникновения Пскова // КСИИМК. Вып.XXXV

Тараканова С.А. 1953. Древности Псковской земли //По следам древних куль­тур. М.

Псковская правда (1945 - 1951 гг.).

Государственный архив новейшей истории Псковской области (ГАНИПО), ф. 1219, on. 1, д. 945.

 

***

Филимонов, А. В.   К истории археологической экспедиции института истории материальной культуры в Пскове (1945-1949 гг.) / А. В. Филимонов // Археология и история Пскова и Псковской земли: материалы 50 науч. съезда / Ин-т археологии РАН. - Псков, 2004. - С. 181-193. - Библиогр.: с. 193.

Цель настоящего сообщения — выяснить, что писали местные газеты 20 - 30-х гг. («Псковский набат» и сменивший его в 1930 г. «Псковский колхозник») — об археологии края, т. е. о проводив­шихся здесь раскопках, случайных находках древних вещей, проблемах охраны памятников, имевших археологическое значение. В определенной мере газетные материалы могут служить дополнени­ем к официальным документам (например, отчетам), а в ряде слу­чаев являются единственным источником.

В обзорах об археологическом изучении края в довоенные годы, как правило, упоминаются лишь раскопки 1930 и 1936 гг. на территории псковского Кремля; другие же примеры, имевшие мес­то, обходятся стороной. Г. В. Проскурякова, одна из первых предпринявшая такую попытку еще в конце 50-х гг., упомянула кратко и о других исследованиях, но не аргументировала (Проскурякова Г. В., 1958, с. 226-257). Анализ газетных сообщений ею, как и други­ми исследователями, не предпринимался.

Характер и содержание публикуемых в газетах материалов во многом определялись спецификой этих печатных органов, как одного из средств массовой информации и пропаганды, отличав­шихся многоплановостью жанров и оперативностью обнародова­ния информации. Знакомство с информацией, касавшейся архео­логии края, позволяет утверждать, что основным жанром здесь были краткие заметки, которые лишь констатировали факт и отличались лаконичностью сообщаемых данных без оценки последних. Дела­лось это, как правило, «по горячим следам» события, т. е. сразу после его свершения. В стремлении к оперативности объективно заложена возможность появления недостаточно проверенной, на­дежной информации, если учитывать к тому же не очень высокую квалификацию корреспондентов 20-х гг. Большинство заметок опуб­ликованы в газетах без указания их авторов, а редакция в своих действиях при условии существования цензуры не была свободной, что также создавало возможность для искажения сообщаемых све­дений. Аналитических материалов, в которых помимо информации о событиях содержится авторское размышление о них, в газетах встречается гораздо меньше, но число их заметно возрастает в 30-е гг. Эти материалы гораздо чаще имеют авторов, среди которых или корреспонденты, или же люди, с именами которых связаны описы­ваемые события (в данном случае, например, участники раскопок).

Всего же сообщений об археологии края в газетах «Псковс­кий набат» и «Псковский колхозник» в 20-30-е гг. было немного, т. к. во-первых, это не являлось основной задачей общественно-поли­тических изданий, писавших обо всех сторонах жизни Псковщины. Уместно допустить, что газеты сообщили не обо всех событиях, имев­ших отношение к археологии: информация о некоторых из них, возможно, не дошла до редакции, а для других просто не нашлось места, ибо главное место на страницах занимали материалы о собы­тиях, имевших большую актуальность (например, о коллективиза­ции). Во-вторых, археологическое изучение края в 20-30-е гг. не отличалось большими масштабами и не шло ни в какое сравнение с послевоенным.

Наконец, административно-территориальное деление Псковс­кого края в рассматриваемый период неоднократно менялось, по­этому «информационное поле» газет также было различным. До 1927 г. газета «Псковский набат» освещала жизнь губернии, в 1927 - 1930 гг. — Псковского округа, границы которого были вдвое меньше прежней губернии; в течение 1930 - 1935 гг. Псков, являясь городом областного подчинения, был центром лишь Псковского района, по­этому «Псковский колхозник» сообщал о событиях в городе и рай­оне. Территория Псковского округа, восстановленного в 1935 г. в качестве пограничного, не повторяла границ округа периода 1927 -1930 гг. Естественно, что многие явления оказались за пределами внимания корреспондентов. Но независимо от периода основное место в публикуемой информации занимал Псков.

Самое первое сообщение, имевшее отношение к археологии Пскова (если не считать информации о деятельности Псковского археологического общества до 1923 г., т. е. до объединения его с обществом краеведения), появилось весной 1923 г. и касалось воп­роса о состоянии крепостных сооружений Пскова. «Граждане на городской стене у Георгиевской улицы, вооруженные ломом, разла­мывают стену, чтобы удобнее сваливать через пролом, мусор», — гласила заметка под названием «Новоявленные археологи» (Псков­ский набат, 1923, 4 мая).

После этого в течение более двух лет никаких корреспонден­ции по интересующей нас теме не было. Лишь в октябре 1925 г. газета «Псковский набат» сообщила, что известный археолог А. А. Спицын закончил в псковском музее «разбор древностей. Среди вещей, принадлежащих к кладу XI в., найденному в д. Демшино Великолукского уезда, определена Спицыным серебряная с золо­том, пряжка, единственная в мире. Такой вещицы нет и в Сток­гольмском музее, вообще богатом изделиями норманской культу­ры» (Псковский набат, 1925, 30 октября).

Как бы продолжая тему находок кладов, газета спустя два месяца поместила более обширную заметку «Великолукские кла­ды»:

«Великолукский музей, кроме русских монет, располагает и набором иностранных монет. Последний пополняется за счет, на­ходок на территории уезда. Так, весной 1924 г, на притоке Ловати, р. Кунье, в 1,5 верстах от берега был найден клад арабских серебряных монет общим весом до пуда. Найденные монеты ока­зались залитыми в воск. Это позволяет думать, что клад опущен в воду. Заливание ценностей воском всегда сопровождало жерт­воприношение водяному богу. Из всего клада в музей попала только одна монета. Она тонкой работы, покрыта квадратным арабс­ким письмом, указывающим на принадлежность ее к персидско-хопройской эпохе. Недавно музей осведомился через одного из лик видаторов неграмотности, что крестьянин Сиверской волости нашел в д. Курчано клад сердцевидных литовских серебряных монет. Они относятся ко времени не позднее XIV в. и представ­ляют большую редкость. Музей принимает все меры к тому, чтобы получить несколько экземпляров монет для своей коллек­ции» (Псковский набат, 1926, 16 января).

Заметка эта, как и множество других, «анонимна», но как мож­но судить по ее содержанию, она не просто сообщает факт, а содер­жит авторский комментарий, составленный, видимо, по результатам беседы с сотрудниками Великолукского музея.

В том же году появляется первое сообщение об археологичес­ких раскопках на территории губернии — в Себежском уезде. На­чались они при проведении земляных работ: «пограничный отдел под наблюдением уездного общества краеведения в местности, где в древности был «Себежский замок», произвел выемку земли. Извлечены старые кирпичи, бронзовый браслет и гвозди», а затем, в научное исследование включился Белорусский институт исто­рии материальной культуры, сотрудники которого «под руководством проф. И. А. Сербова сделали раскопки при д. Чернея и Горбуны, причем, обнаружены остатки кривичских погребении и найдены арабские и англо-сакские монеты. «Погребения» сфотог­рафированы, а монеты отправлены в Белорусский институт ма­териальной культуры» (Псковский набат, 1926, 29 августа). В июле 1927 г. в Себеже открылся музей истории местного края, среди экспонатов которого были «предметы, добытые из курганов, рас­копки которых производились недалеко от. Себежа. Есть коллек­ция орудий каменного века, найденных в Себежском уезде» (Псковский набат, 1927, 21 августа).

В 1927 г. за подписью некоего Б. Дворецкого последовала информация о находках в Новоржевском уезде: « При земляных работах на осушке болота Красный Лебединец (у д. Анашкино Новоржевской волости и уезда) на глубине 1,75 м найден ряд предметов, относящихся к неолитическому периоду каменного века: хорошо отполированный каменный молоток, часть черепа круп­ного рогатого животного и несколько мелких костей. Вещи на­правляются в Псковский губмузей» (Псковский набат, 1927, 26 июля).

В начале 1927 г. «Псковский набат» дважды возвращался к вопросу о дореволюционных находках в Пскове: «Во время раскопок 1910 г. на Новгородской улице было обнаружено большое ко­личество человеческих костей, сваленных в общую могилу. Это «братская могила» погибших в 1522 г. во время мора», «В 1910 г. рядом, с домом теперешнего губсуда (у дома Яковлева) были про­изведены раскопки и найдены бронзовые вещи X в.» Но, как изве­стно, первые целенаправленные археологические раскопки в Пскове были проведены в 1912 г. при закладке электростанции у Мстис­лавской башни. Но они, как и строительство станции, были прерва­ны начавшейся вскоре первой мировой войной и последовавшими за ней революционными событиями. Работы по постройке электро­станции возобновились лишь в апреле 1927 г. (Псковский набат, 1927, 10 апреля). Поскольку строительство потребовало разборки части крепостной стены, то она перед этим была тщательно обследована, а при самой разборке здесь были проведены археологичес­кие изыскания. Об этих работах газета «Псковский набат» сооб­щала неоднократно с начала апреля до конца июня 1927 г.

Началось с того, что «5 апреля старший эксперт реставрационных мастерских, профессор Ленинградского института гражданских инженеров Б. Б. Михайловский и зав. музеем. А. К. Янсон произвели осмотр участка древней городской стены к югу от Кислинской башни, где предполагается постройка город­ской электростанции. В результате осмотра оказалось, что пред­полагаемое срытие стены на протяжении 50 м вполне возможно, т.к. оно не повредит цельности общего вида псковских крепостных сооружений, да и стена в этом месте не имеет ценных в историческом отношении подземных «слухов», бойниц и башен. Вполне возможна и сноска дома, расположенного у тупика Кас­линского переулка. Электростанция со своей стороны, должна будет привести в порядок Кислинскую башню, не устанавливать двигателей большой силы, (системы Дизеля), дабы не расшатывать ценные остатки средней городской стены у бывшей духов­ной семинарии, и, наконец, представить возможные при раскопе земли находки в распоряжение Главнауки или подведомственные ей учреждения» (Псковский набат, 1927, 9 апреля).

Автор приведенной заметки несколько раз ошибочно назвал Мстиславскую башню Кислинской, из чего следует предположить, что вряд ли она написана специалистом по истории Пскова. Через некоторое время ошибка была исправлена, и газета, называя башню Мстиславской, привела некоторые факты из ее истории: «Она была, местом пыток: в 1535 г. в Некое были доставлены пленные та тары, 75 человек. В Мстиславской башне они были замучены, а жены убитых насильно в Великой окрещены. Одно время башня была отведена под жилье воротникам, так называемой страже у городских ворот» (Псковский набат, 1927, 30 июня).

Разборка стены началась в конце мая 1927 г., а в начале июня «Академия наук предложила Псковскому «Электрострою» произ­вести раскопки древней городской стены под наблюдением представителей областного бюро по охране старины».

Работы продолжались в течение примерно месяца. На месте ее было найдено множество образцов керамики XVIII - XIX вв., старинные монеты XVII в., отдельные предмет петровской эпохи. Более древних находок обнаружить не удалось, а найденные по­ступили в музей. При сносе стоявшего рядом дома был обнаружен старинный подвал XVII в., ранее неизвестный; участники раскопок произвели его фотосъемку. Протекавшая вдоль стены среднего го­рода речка Зрачка (в ряде заметок она называется «Зрячек» - А. Ф.) была в ходе постройки электростанции засыпана (Псковский набат, 1927, 27 мая, 25 и 30 июня).

Более драматично складывалась обстановка на других участ­ках стены Окольного города, например, у Георгиевской улицы, о чем газета «Псковский набат» била тревогу еще четыре года назад. Но никаких мер в связи с тогдашним выступлением принято не было, и летом 1927 г. газета вновь с сожалением писала: «Участок городской стены около перевоза быстро разрушается учащимися и пансионерами общежития 1-й школы II ступени. Несознатель­ные ребята проломили уже ход в стене» (Псковский набат, 1927, 3 июня). Почти одновременно появилось сообщение о бедственном положении памятника в честь героической обороны Пскова 1581 -1582 г.: «В Покровском саду есть искусственный вал, на котором, в 1881 г. построен памятник. Постепенно памятник разрушает­ся: штукатурка почти на всем памятнике отвалилась, медная доска, описывающая события 1582 г., тоже скоро отвалится (если ее не унесут). Подставка, на которой стоят ядра, разваливает­ся». «Спасите памятник старины!» - взывала заметка, подписан­ная псевдонимом «Угрюмый» (Псковский набат, 1927, 9 нюня). К сожалению, призыв этот не был услышан, и через год газета вновь писала о разрушении памятника, приведя те же самые факты (Псков­ский набат, 1928, 13 мая). Мало того, она обратила внимание, что поблизости разрушаются никем не охраняемые стены и башни. «Больше всего достается Покровской башне, - писал корреспон­дент, - где хулиганствующие подростки ежедневно отрывают целые плиты и бросают в реку ради озорства», и вновь призывал: нужно принять решительные меры к охране памятника старины (Псковский набат, 1928, 10 мая).

«Памятники старины в запустении, - продолжил эту мысль в сентябре 1928 г. археолог Б. А. Коишевский. - Крепостные сте­ны осыпаются, древние здания без крыш, церкви давно не ремон­тируются, из земляных бастионов XVIII в. выбирается земля (например, на Михайловской горк.). Насыпь у Гремячей башни разбирается для починки дороги. Подземные ходы завалены мусо­ром, башни превращены в отхожие места. В округе еще хуже: многие курганы распаханы...». В заключение Б. А. Коишевский специально подчеркнул необходимость составления специальных актов об охране памятников и ответственности за их нарушение (Псковский набат, 1928, 2 сентября).

И такое положение было не только в Пскове, под угрозой находились и многие древние памятники края. «Гибнет древний вал в Выборе, - сообщалось в мае 1927 г., - размывается водой, для укрепления кладбища, которое за. внутренней стеной вала, жители снимают дерн и этим разрушают памятник» - (Псковский на­бат, 1927, 17 мая).

Что касается археологических раскопок в Пскове, то их после 1927 г. в течение ряда лет не было. Правда, в ноябре 1927 г. газета «Псковский набат» опубликовала объявление, что «28 ноября: в центральной библиотеке состоится лекция А. К. Янсона «Ка­менный и бронзовый век в Псковщине», на которой «будут показа­ны открытые недавно раскопками вещи» (Псковский набат, 1927, 26 ноября). Откуда конкретно происходили упомянутые вещи и из каких раскопок, не разъяснялось. Раскопки на Псковщине планировалось провести в 1928 г., о чем уведомила газета: «Нынешним летом некоторые ленинградские организации намерены провести археологические раскопки в окрестностях Пскова» (Псковский набат, 1928, 22 мая). Некоторую ясность в эти намерения внесла опубли­кованная через некоторое время заметка Б. А. Коишевского: «Ле­том, прошлого года (1927 г. - А. Ф.) ГАИМК начаты работы по археологическому обследованию Ленинградской области, в этом году они расширены. Псковский округ богат памятниками. Здесь имеется около 400 населенных пунктов, у которых есть курганы, могильные городища и др. памятники. Но список этот неполон, большинство сведении относятся к бассейну Великой. Постоян­но выявляются новые... Многие нуждаются в раскопках...». Б. А. Коишевский высказывался за «сочувственное участие» в этом деле общественности, предостерегал от «любительских раскопок», а сведения о вновь обнаруженных памятниках рекомендовал сооб­щать в ГАИМК (Ленинград, Набережная 9 января, 6) (Псковский набат, 1928, 24 августа).

Но летом 1928 г. раскопки на Псковщине не состоялись. Вме­сто археологической ГАИМК организовала экспедицию по иссле­дованию памятников древней архитектуры Пскова, которую возгла­вил профессор Ленинградского университета, зав. отделом русского зодчества ГАИМК К. К. Романов, неоднократно бывавший в Пскове ранее и часто выступавший с докладами в обществе краеве­дения. По итогам работы экспедиции «Псковский набат» опубли­ковал краткое интервью с К. К. Романовым, из которого видно, что основное внимание экспедиции было направлено на изучение древ­них монастырей -- Мирожского, Снетогорского, Сереткина. В зак­лючение К. К. Романов заявил, что работы будут продолжены, в том числе и «вне Пскова». Одновременно с экспедицией Романова в Пскове работала также экспедиция по изучению фресок Мирож­ского и Снетогорского монастырей, возглавляемая московским про­фессором А. И. Анисимовым. Обе экспедиции работали при учас­тии Псковского музея и местного общества краеведения (Псковс­кий набат, 1927, 4 сентября; 1928, 6 июня, 5 сентября).

В музей же продолжали поступать находки, случайно обнару­женные местными жителями в разных местах Псковщины. Весной 1928 г., например, крестьянин д. Приезжево Пушкинского района обнаружил при впадении р. Сороть в Великую 10 старинных мо­нет, которые передал в музей. Последний направил их на эксперти­зу в Ленинград, где ГАИМК пришла к выводу, что все монеты отно­сятся к «эпохе римских императоров II - /// вв.» (Псковский набат, 1929, 3 апреля). Много старинных вещей находили местные жители у д. Пнево на берегу Чудского озера: от них в музей посту­пили три наконечника копий и кольцо (Псковский набат, 1928, 11 ноября).

Более интенсивно археологическое изучение Псковского края стало проводиться с начала 30-х гг., что во многом было связано с осуждением идей «национального нигилизма» и повышением в свя­зи с этим интереса к прошлому Родины, а также с тем переломом в исторической науке, который произошел после известных поста­новлений ЦК ВКП(б) и СНК СССР о преподавании истории.

Уже в начале марта 1930 г. «Псковский колхозник» довел до сведения жителей, что «АИМК в ближайшее время приступит к археологическим раскопкам, во дворе Троицкого собора» (Псковс­кий колхозник, 1930, 7 марта), а в начале июня сообщил, что «в Псков прибыл крупнейший знаток памятников старины древнего Пскова проф. Романов», возглавлявший экспедицию (Псковский колхозник, 1930, 7 марта). О ходе самих раскопок газета ничего не сообщала, ограничившись упоминанием, что проф. Романов выступил в Пскове с лекциями и руководил экскурсиями, и только в конце сентября в специальной заметке «Профессор Романов в Пско­ве» она писала: «В настоящее время в Пскове находится проф. Романов, руководивший разведочными работами на территории Кремля. Пользуясь пребыванием в Пскове столь авторитетного знатока истории нашего города, общество краеведения устраивает в Доме работников просвещения цикл лекций о материальной куль­туре древнего Пскова...» (Псковский колхозник, 1930, 25 сентяб­ря).

Спустя четыре года научный сотрудник Псковского музея В. А. Богусевич, опубликовавший в газете статью «Псковский Кремль», упомянул, что на его территории в 1930 г. ГАИМК про­водила «пробные раскопки» (Псковский колхозник, 1934, 3 нояб­ря). Под руководством же самого В. А. Богусевича Псковским музеем в 1933 г. были произведены раскопки у д. Васцы (севернее Пскова), где было обнаружено языческое погребение с сохранив­шимися бронзовыми украшениями. Находки стали экспонировать­ся в музее (Псковский колхозник, 1935, 23 марта). В. А. Богусевич при изучении исторических документов установил место древних соляных варниц близ д. Рюха и Васильеве (на территории Рюжского сельсовета, в 1.2 км от Пскова). Для подтверждения этого до­кументального свидетельства музеем было организовано обследова­ние указанных мест, куда выехала комиссия в составе председате­ля совета музея проф. Дудецкого, научного сотрудника Богусевича и председателя научно-медицинского общества Киселева. Она подтвердила наличие здесь верных источников, а также источни­ков «горько-соленой минеральной воды», после чего началось ис­следование химического состава вод (Псковский колхозник, 1934, 14 ноября; 1935, 10 апреля).

В 30:е гг. развернулись большие работы по благоустройству Пскова, что, естественно, поставило проблему охраны исторических памятников, в том числе культурного слоя города. Особенно эта проблема стала актуальной при прокладке в 1933 - 1934 гг. первой очереди нового водопровода, проходившей в исторической части Пскова — по ул. Советской, Некрасовской и др. Для прокладки труб строителями копалась траншея глубиной 2,5 м, в связи с чем музей опубликовал в газете специальное обращение «К организа­циям, работающим на рытье трассы для нового водопровода»:

«При рытье находят предметы, имеющие ценность для археологии и истории. Например, 9 июля (1934 г. - А. Ф) по Некра­совской улице, напротив Дома Советов был найден ряд черепков глиняной посуды, сплав фарфора, стекла и угля, комки обгорелого овса, 3 медные монеты (денежка, полушка и копейка начала XVIII в.). Поэтому музей просит все найденные предметы сдавать музею или его уполномоченному, который будет присутствовать при работах» (Псковский колхозник, 1934,14 июля).

Сотрудники музея, воспользовавшись земляными работами, вели постоянное наблюдение и фиксацию и в результате сделали важные выводы, обобщенные в статье И. Н. Ларионова «Новые страницы из истории Пскова».

«Траншея обнаружила рельеф местности, - писал И. Н. Ла­рионов: - у водопроводной башни была горка, также как и напро­тив Поганкиных палат, а между ними выемка». Особенно инте­ресные данные были получены напротив Поганкиных палат, где обнаружилась подвальная часть каменной церкви, построенной во второй половине XV в., т. е. на два столетия раньше самих палат. Близ церкви были обнаружены остатки большого кладбища XV -XVIII вв., а в слое ниже этого кладбища находилось погребение XI - XII вв. по языческому обряду трупосожжения и с древними вещами: бронзовыми браслетами, позолоченными стеклянными бу­сами, бронзовыми височными кольцами, остатками глиняной посу­ды и др. Раскопки позволили выявить и места древних улиц, мощенных плахами. На Советской улице, например, были обнаруже­ны три слоя замощения. Вместе со статьей И. Н. Ларионова газета опубликовала рисунки некоторых находок (Псковский колхозник. 1933, 13 октября).

Только за один месяц 1934 г. по линии траншеи было собрано около 100 различных находок, среди которых оказались относящи­еся к XVI - XVII вв. и более позднему времени. Все они поступи­ли в музей, который решил организовать специальную выставку, а также «приступить к раскопкам, наиболее ценных мест города — Мирожский монастырь, двор общежития медтехнцкума, собор быв. Ивановского монастыря». Одновременно началась запись во вновь организуемый при музее археологический кружок (запись произ­водилась у зав. историческим отделом В. А. Богусевича или сту­дента Белого, работающего временно при музее) (Псковский кол­хозник, 1934, 6 августа).

Весьма ценные результаты были получены в ходе раскопок в Пскове и его окрестностях в 1936 г.

В марте 1936 г. газета «Псковский колхозник», поместив сообщение «Археологические раскопки на Псковщине», кратко об­рисовала их цели и программу: «Точные данные о времени поселения в Псковском. Кремле до сих пор отсутствуют. Восполнить этот пробел призваны раскопки, которше будут производиться ынешним летом в Кремле под руководством профессора, apjxeo-лога. Романова, Археологические раскопки будут производиться, кроме того, в Кобыльем, горюдище, Середкинском районе. Пред полагается, что этими раскопками будут исследоваться остатки производственной и материальной культуры эпохи разложения доклассового общества у славян (с V в. до н.э., кончая VI в. на­шей эры). Приезд Романова ожидается 10 июня» (Псковский кол­хозник, 1936, 28 марта).

Но возглавил в 1936 г. археологические раскопки на террито­рии Кремля не К. К. Романов, как планировалось первоначально, а научный сотрудник АИМК Н. Н. Чернягин с участием сотрудника Академии Архангельской и научного сотрудника Псковского музея Медниса. По итогам раскопок в газете «Псковский колхозник» появилась весьма обстоятельная статья корреспондента газеты Н. Самойлова «Загадки Кремля».

Автор сообщил, что площадь раскопа составила 70 кв. м, а экспедиция «нашла много интересных остатков былой деятель­ности человека.» — железный топор норманнского типа, бронзо­вое навершие булавы, бронзовые застежки с головчатыми концами, костяной резной гребень, кремневый скребок, обломок синего стек­лянного браслета, кости рыб, рыболовные крючки, чешуя осетро­вых рыб, костяные иглы, оленьи рога, кости свиней, ткацкие прясла, множество остатков посуды разных времен. Датировались они XIV - XV вв. Находок более раннего времени обнаружить не удалось, поэтому было сделано предположение: Петр I снес все древнее при строительстве бастионов. В культурном слое обнаружились следы пожарищ, а на территории, прилегавшей к восточному басти­ону, — четыре слоя полуразрушенных глинобитных полов; в пос­леднем полу сохранилась засыпанная углем яма (Псковский кол­хозник, 1936, 8 августа).

В том же 1936 г. сотрудники Псковского музея производили раскопки стоянки каменного века у д. Гоголевка Псковского райо­на. Экспедиция в составе научных сотрудников Алаевой и Медни­са под руководством директора В. Ф. Зыбковца начала обследова­ние левого берега Великой близ указанной -деревни 26 мая и про­должала его в течение недели. Уже при первом обследовании на песчаных отложениях было обнаружено большое количество сле­дов производственной деятельности человека: обломки глиняной лепной посуды, изготовленной без гончарного круга, что указывало на их древность, медные шлаки, подтверждающие наличие метал­лургического производства, шлифованное каменное тесло, примеси для обработки дротиков, гарпунов и копий. В нескольких точках стоянки экспедиция произвела шурфовку грунта, обнаружила два кострища, находящихся под слоем дерна на глубине около 70 см. Находки были обнаружены на территории, прилегавшей к берег) реки и протянувшейся вдоль ее примерно на 200 м, а в ширину достигавшей 50 м. Все это позволило сделать вывод, что на этом месте около 2-3 тыс. лет назад находилась стоянка первобытных охотников и рыболовов эпохи неолита; ранее она была ученым неизвестна, нигде не была описана, а сообщил о ней сотрудникам музея рабочий типографии Соловьев.

После первых обследований приступили к раскопкам стоян­ки. Археологи вскрыли площадь примерно в 20 кв.м, на глубине 90 см обнаружили бронзовый рыболовный крючок длиной 5 см, ост­рие которого было отогнуто от стержня на 1,5 см. Как сообщил в интервью газете В. Ф. Зыбковец: «это очень редкая находка в практике археологов, т. к. незначительное количество бронзы, как правило окисляется и не сохраняется. Лишь при исключительно благоприятных условиях тонкая проволока могла дойти до нас. Найденный крючок приблизительно на 1/3 части своей толщины сохранился, почти нетронутый окислами...». Найдены были так­же два кремневых наконечника стрел и несколько кремневых скреб­ков, кремневый наконечник охотничьего дротика очень тонкой ра­боты и др. Участники раскопок пришли к выводу, что «в Гоголевке находилась не постоянная, а временная стоянка древних людей, периодически собиравшихся здесь на охоту и рыбный лов», что подтверждалось обнаруженными в одной куче обломками керами­ки разного способа обработки: ручной (новокаменный век) и при помощи гончарного круга (эпоха феодализма). Об эпохе феода­лизма свидетельствовали и кованые гвозди, обнаруженные четыре кострища тоже относились к разному времени. «Очевидно, - писа­ла газета «Псковский колхозник», - с течением времени песок верхних слоев выветрился и остатки материальной культуры более близких от нас времен смешались с остатками позднего неоли­та», но тут же подчеркивала: «Заключение это, вероятно, далеко не окончательное. Разведано пока лишь 30 кв.м., а всего стоянка занимает около 250 кв. м.. Исследователи не теряют надежды добраться до жилищ и центра стоянки» (1936, 29 и 30 мая, 8 июня).

По-прежнему, как и в 20-е гг., газеты постоянно информирова­ли читателей об единичных находках, обнаруженных как в ходе обследований, так и случайно. В 1930 г., например, Псковский му­зей через газету выразил благодарность красноармейцу 56-го арт­полка И. Прахову за переданные им шведские монеты 1670 - 1673 гг. (Псковский колхозник, 1930, 20 мая), в 1935 г. последовало сообщение о новом находке монет: « Из Синерецкого сельсовета Островского района в музей доставлено 69 серебряных монет однокопеечного достоинства. На лицевой стороне надпись «дета псковская» и изображен барс, на оборотной князь Всеволод Гавриил. Директор музея Зыбковец сказал, что первые псковские монеты стали чеканиться с 1425 г. Эти представляют большую редкость и ценность» (Псковский колхозник, 1935, 20 декабря). Появлялись сообщения и о других находках, более уникальных. Так, в апреле 1935 г. газета писала, что научными сотрудниками Псковского и Порховского музеев «при обследовании бывшего имения князя Лопухина, близ Порхова, в с. Карачуницы обнаруже­ны под церковью, построенной в XVIII в., в склепе 6 мумий. Но историческим документам известно, что в склепе был, похоронен один из декабристов. В ближайшее время специальная комиссия ленинградских научных работников выезжает к месту находки для определения ее» (Псковский колхозник, 1935, 9 апреля).

Очень интересной оказалась находка в апреле 1936 г. в Пско­ве: рабочий завода «Пролетарий» принес в музей случайно най­денную на берегу Великой близ Кремля формочку для отливки бронзовых пуговиц. Она была изготовлена из известняковой пли­ты и представляла собой куб размером 10 х 10 см, приспособление для отливки было высечено на каждой грани куба. «Находка от носится к эпохе так называемых «городищ» (2500 лет назад), что лишний раз подтверждает, что в глубокой древности на тер­ритории Кремля находилось человеческое поселение, по всей вероятности городище. В музее имеются бронзовые отливки, почти целиком совпадающие с формочками, высеченными на найденном, кубе. Находка после соответствующей обработки будет, экспо­нироваться в историческом отделе» (Псковский колхозник, 1936, 14 апреля).

Таким образом, газетные сообщения и заметки 20 - 30-х гг. позволяют судить о том, что, несмотря на ограниченные масштабы исследований, были получены интересные материалы, относящиеся к разным периодам истории Псковской земли — эпохе каменного века, возникновения и развития средневекового города, свидетель­ствующие о занятиях населения (особенно ремеслах), времени по­явления первых поселений. Их дополняли многие случайные на­ходки, бескорыстно передаваемые простыми гражданами музею. Множество находок монет, в том числе зарубежных, свидетельство­вало об оживленной внешней торговле, о древнем торговом пути «из варяг в греки». Находки пополняли фонды музея, обогащали его экспозиции, базу вещественных источников, изучать которые предстояло последующим поколениям исследователей. Следует заметить, что Псковщина в довоенные годы была пограничным рай­оном, и ее памятники были трудно доступны для обозрения и изу­чения, что ограничивало возможности археологических исследова­ний. Масштабы их неизмеримо выросли в послевоенные годы.

Литература

Проскурякова Г.В. 1958. Обзор археологических исследований в Псковской области // Ученые записки Псковского пединститута им. С. М. Кирова. Вып. VI. Общественные и исторические науки. Псков.

Газета «Псковский набат».

Газета «Псковский колхозник».

***

Филимонов, А. В. Периодическая печать Псковщины 1920-30-х гг. об археологии края / А. В. Филимонов // Археология и история Пскова и Псковской земли: материалы научного семинара за 2000 год. - Псков, 2001. - С. 64-77.

14 октября 1948 г. Совет Министров СССР принял Постановление «О мерах улучшения охраны памятников культуры» и утвердил одноименное «Положение» об охране памятников. В соответствии с этими документами ответственность за охрану и надзор за содержанием исторических, архитектурных, археологических памятников, братских захоронений и памятников Великой Отечественной войны возлагался на исполкомы областных и краевых Советов депутатов трудящихся. Во исполнение Постановления повсеместно следовало приступить и в течение года - до 1 октября 1949 г. - закончить паспортизацию всех видов памятников, располо­женных на территориях областей и республик страны. Списки памятников общесо­юзного и республиканского значения не позднее первой декады ноября 1949 г. над­лежало рассмотреть и утвердить исполкомами областных Советов, а затем пред­ставить их в Совет Министров РСФСР (ГАПО, ф. 903, оп.1, д. 663, л. 272).

После получения Постановления Правительства на местах следовало ожидать аналогичных решений областных органов Советской власти. В ряде областей так и произошло: Постановление союзного Правительства было подкреплено соответствующими решениями облисполкомов. В Псковской же области, богато насыщен­ной разнообразными памятниками, с самого начала была допущена неоправданная недооценка вопроса, акцентированного в Постановлении Совета Министров СССР. Решения облисполкома на этот счет не последовало, и работу по учету и паспорти­зации памятников проводил лишь областной отдел культпросветработы. Ему ока­зывал содействие областной краеведческий музей, но поскольку районные Советы соответствующих указаний облисполкома не получили, то в проводимой работе участия почти не принимали. Поэтому в установленные Правительством сроки сде­лать удалось немногое, а начатая работа была далека от завершения.

«В области проделана некоторая работа по учету и паспортизации памятни­ков...», - отмечалось в отчете областного отдела культпросветработы за 1949 г. На 1 января 1950 г. в Пскове и области произведена паспортизация 153 исторических и 25 археологических памятников. Полностью закончили паспортизацию памятни­ков, согласно списков первичного учета, только в г. Пскове, Палкинском, Остров­ском и Плюсском районах.

Крайне медленный темп паспортизации исторических и археологических памятников объясняется тем, что областной отдел культпросветработы своевременно не придал должного значения работе по учету, паспортизации и охране памятников, которые должен был утвердить облисполком.

Составление списков первичного учета памятников было поручено Псковско­му областному краеведческому музею, который к выполнению этой работы отнесся безответственно. Списки первичного учета, в которые были включены 589 истори­ческих и 327 археологических памятников, были составлены неточно и неправиль-но.,. . Кроме того, эти списки не были представлены на рассмотрение облисполко­ма. Работа по паспортизации в летний период в основном проводилась лишь дирек­тором музея Ларионовым, без привлечения научных сотрудников, учителей, сту­дентов и другого актива, способного проводить эту работу.

Отдав распоряжение о проведении паспортизации и выслав бланки паспортов в районные отделы, областной отдел культпросветработы не обеспечил должной консультации и пустил эту работу на самотек, в результате большая часть паспор­тов была заполнена неправильно, небрежно и неграмотно. Неудовлетворительно проводили работу. По паспортизации в 1949 г. Псковский, Печорский, Дедовичский, Полновский, Пушкиногорский, Пожеревицкий районные отделы культпросветра­боты. Таким образом, паспортизация памятников в сроки, установленные Комите­том в 1949 г., выполнена не была. Средства, отпущенные на паспортизацию в сумме 35 тыс. руб., были освоены только частично: израсходовано всего 8612 руб. 93 коп...» (ГАНИПО, ф. 1219, on. 1, д. 844, л. 53).

Отчет составлялся в начале 1950 г. уже новым руководителем областного от­дела культпросветработы Е.Я. Давыдовым, т.к. прежняя заведующая Е.М. Петрова была освобождена в связи с кадровой «чисткой» по «Ленинградскому делу». Ка­дровые перестановки в конце 1949-1950 гг. коснулись всех звеньев партийного и советского аппарата, общественных организаций и учреждений Псковской области, что тоже не могло не сказаться на работе по учету и паспортизации памятников. К тому же в сильно пострадавшей в годы войны и возрождавшейся к жизни области трудно было выделить какие-то приоритетные направления: восстанавливать при­ходилось буквально все. Руководители области, городов и районов в этих условиях главным неизбежно видели обеспечение населения продовольствием и жильем, элементарными коммунальными удобствами. Важен был подъем сельского хозяй­ства, а до учета и паспортизации памятников у них порой «не доходили руки». Но­вым же руководителям оказалось весьма удобным свалить всю вину за срыв вы­полнения Постановления Правительства на своих предшественников (с которых она, естественно, полностью не снимается).

Только 28 марта 1950 г. Псковский облисполком принял, наконец, решение «Об итогах паспортизации исторических и археологических памятников в 1949 г. и мерах по улучшению их содержания и охраны». Повторив основные положения Постановления союзного Правительства от 14 октября 1948 г. и акцентировав вни­мание на установленных им сроках, облисполком подчеркнул, что «в силу преступ­ной беспечности прежних руководителей Псковского облисполкома (Перегуд, Яковлев) и бывшего руководителя отдела культпросветработы Петровой это меро­приятие в 1949 г. осуществлено не было, и Постановление Совета Министров СССР, так же, как и другие правительственные документы, по вопросу охраны па­мятников культуры осталось без движения».

«Придавая особое значение улучшению охраны и содержания исторических и археологических памятников союзного и республиканского значения», Псковский облисполком возложил охрану и надзор за ними на отделы благоустройства, пред­приятия, учреждения, организации и исполкомы сельских советов, на территории которых находились памятники, с обязательным соблюдением установленных охранных зон. Площадь охранных зон устанавливалась «в зависимости от размеров и значения памятника», а завершить работу по их определению надлежало в срок до 1 июня 1950 г. До 1 мая 1950 г. предстояло привести в порядок все братские захоронения времен Великой Отечественной войны, в первом полугодии 1950 г. на исторических памятниках (прежде всего архитектурных) установить мемориаль­ные доски.

Как в Постановлении Правительства, так и в решении Псковского облиспол­кома речь о памятниках археологии специально не шла, эти документы касались всей совокупности памятников культуры. Но в отношении памятников археологии облисполком предписал: «Запретить на территории области производить раскопку или разрытие археологических памятников в хозяйственных или других целях, а также производить археологические разведки и раскопки без специального разре­шения».

Контроль за охраной и содержанием исторических и археологических памят­ников возлагался на областной отдел культпросветработы и его местные органы, с целью популяризации памятников рекомендовалось разработать и организовать чтение цикла лекций, связанных с прошлым Пскова и области, разработать марш­руты экскурсий по историческим местам, освещать эти вопросы в периодической печати и через радиовещание.

Облисполком обязал областной отдел культпросветработы закончить всю ра­боту по паспортизации памятников в срок до 1 сентября 1950 г. и утвердил для этого состав специального совета: Е.Я. Давыдов (заведующий областным отделом культпросветработы, председатель совета), директор областного краеведческого музея И.Н. Ларионов, научный сотрудник музея М. Г. Властелица, сотрудник коми­тета по радиовещанию А.К. Семенова, инспекторы отдела культпросветработы В. К. Синявский и А. А. Разумовский. После завершения работы списки учтенных и паспортизированных памятников требовалось представить на утверждение облис­полкома (ГАПО, ф. 903, оп.1, д. 663, лл. 272-273).

Тогда же, 28 марта 1950 г. облисполком утвердил первый список исторических и археологических памятников, на которые уже имелись паспорта. Список был со­ставлен по схеме:

памятники общесоюзного значения; памятники республиканского значения:

а) исторические памятники (здания),

б) исторические памятники (не здания),

в) памятники археологии,

г) братские могилы.

Всего в список было занесено 240 различных памятников, среди которых па­мятники археологии занимали небольшую долю: их значилось всего 34. В списке указывались их названия и местонахождение, приводилось краткое описание. Сре­ди памятников были как известные по летописным данным, так и открытые позд­нее - Псковским археологическим обществом в дореволюционные годы и совсем недавно: городища, курганы, могильники. Из городищ в списке значились: Труворово городище и Городок в Печорском районе, Камно - в Псковском, Савкина гор­ка, Воронич и Велье - в Пушкиногорском, Полякова мыза - в Порховском, Горо­док - в Плюсском, Вышгородок - в Пыталовском, Вышегород - в Пожеревицком, Кобылье городище — в Середкинском, Врев - в Сошихинском и др. Обозначен был и ряд курганных групп: в деревне Подолешье Гдовского района, Ведрилово - Новосельского (5 курганов), Ямищи - Новоржевского (15 курганов), Пустое Воскресе­нье - Островского (2 кургана), «Богатырские могилы» у д.Тайлово (3 кургана) и д. Лезги (33 кургана) - Печорского района и др., а также единичные курганы (ГАПО, ф. 1853, оп. 1,д.48, лл. 12-16).

Утвержденный облисполкомом первый список вобрал в себя лишь неболь­шую часть имевшихся в области памятников, которых по .данным первичного учета числилось более 1 тыс. (в том числе 323 археологических) (ГАПО, ф. 2271, on. 1, д. 24, лл. 5-7). Работу по учету и паспортизации памятников предстояло продол­жить и завершить в установленный облисполкомом сравнительно сжатый срок. Ре­шение же облисполкома от 28 марта 1950 г. сказалось на ней самым положитель­ным образом, т.к. приковало внимание к вопросу не только учреждений культуры, но и районных и сельских Советов. "Прежде всего, в штате областного отдела культ­просветработы была введена должность инспектора по охране исторических и ар­хеологических памятников (ГАНИПО, ф. 1219, on. 1, д. 945, л. 87). Первоначально ее занимал В.К. Синявский, а позднее М. Игнатьев. Вслед за облисполкомом вопро­сы о ходе и итогах паспортизации исторических и археологических памятников стали обсуждать и райисполкомы. 17 мая 1950 г., например, вопрос «Об итогах па­спортизации исторических и археологических памятников в 1949 г. и мерах по улучшению их содержания и охраны» рассмотрел Псковский райисполком. Основ­ные пункты принятого им решения в основном повторяли решение облисполкома, но райисполком возложил ответственность за охрану и надзор за памятниками на исполкомы сельсоветов, постановил до 15 июня все памятники привести в порядок, вокруг них установить охранные зоны в размере от 2 до 5 погонных метров, в срок до 15 июля 1950 г. поставить охранные знаки. В течение 1949 т. на территории Псковского района было выявлено 22 археологических и 4 исторических памятни­ка, но 18 из них еще не были паспортизированы, поэтому райисполком предписал закончить паспортизацию всех памятников в срок до 1 августа 1950 г. (ГАПО, ф. 1853, оп. 1,д.49,лл. 1-2).

Аналогичные решения принимались и другими райисполкомами области - в основном в течение мая-июня 1950 г., хотя отдельные из них затянули рассмотре­ние вопроса до августа. Райисполкомы утверждали и списки выявленных и паспортизированных памятников. Почти всюду отмечалось, что эта работа проводилась очень медленно и даже недооценивалась. Новоржевский райисполком, например, 20 июня 1950 г. признал ее неудовлетворительной, т.к. на 15 июня было «взято на учет и паспортизировано всего 5 исторических и 1 археологический памятник», а «содержание паспортов крайне плохое». Середкинский райисполком 8 августа 1950 г. подчеркнул, что «в сельсоветах допущены серьезные недостатки в деле вы­явления, учета и охраны исторических курганов и братских могил» (ГАПО, ф. 1853, on. 1, д. 49, лл. 9, 13).

Форма бланков паспортов на исторические памятники и памятники археоло­гии (они имели различия) была утверждена 24 июня 1949 г. Статуправлением РСФСР и содержала несколько пунктов: наименование памятника, его местонахож­дение, краткое описание, библиография, фотофиксация (или зарисовка), фамилия составившего паспорт, на кого возложена охрана памятника. Помимо паспорта оформлялись также акты технического осмотра памятника и охранные обязательства колхозов, сельсоветсс, предприятий и учреждений Вот отдельные примеры содержания паспортов на памятники археологии.

«Печорский район, Гнилкинский сельсовет, в центре деревни Гнилкино: ка­менный крест XVI в., охранная зона - 2 погонных метра вокруг памятника. Крест, по-видимому, - могильник периода Ливонских войн. Охрана возложена на предсе­дателя Гнилкинского сельсовета. Библиография памятника: Труды ПАО 1913-1914 гг., с. 229. Паспорт составил Вильниц М.Ш., директор Печорского краеведче­ского музея».

«Дновский район, Панкратовский сельсовет, д. Егольское: курганы, охранная зона - 2 погонных метра вокруг памятника. Открыт ПАО в 1912г. Краткое описа­ние: природная гора, в которой находятся погребения. Песчаная, 12 м высоты, пло­щадь 0,3 га, продолговатая. Материалы, найденные при разведках и раскопках: че­ловеческие кости, глиняные черепки и иконки. Паспорт составил Синявский В.К., инспектор отдела культпросветработы, 24 декабря 1949 г.» (ГАПО, ф. 1853, on. 1, д. 33, лл. 5, 13).

Как правило, в вопросах учета, паспортизации и охраны археологические па­мятники специально не отделялись от всех остальных. Наоборот, они чаще всего являлись объектом внимания в последнюю очередь, т.к. первоочередной задачей было приведение в порядок, благоустройство и поддержание в надлежащем состоя­нии братских и одиночных захоронений периода Великой Отечественной войны. В течение 1949-1951 гг. в районах области были проведены большие работы по перезахоронению воинов и партизан, переносу одиночных захоронений из отдален­ных и труднодоступных мест в более крупные селения и на центральные усадьбы колхозов. На братских захоронениях устанавливались памятники и обелиски, ограждения, производились насаждения деревьев и кустарников, устраивались цветники и т.п. На это, главным образом, и были направлены усилия сельсоветов и колхозов, проводивших работы при содействии райвоенкоматов, школ и комсо­мольских организаций (ГАПО, ф. 1853, on. 1, д. 85, лл. 26, 140, 186).

Объектами «второй очереди» являлись «видимые» памятники - здания, по­стройки, обелиски героям революции и гражданской войны и др., и только после них - памятники археологии, особенно находившиеся в земле и плохо различимые на местности: могильники, курганы, селища. Не случайно они чаще всего подвер­гались разрушениям. «Памятники археологии (городища, селища, курганы, мо­гильники) в большинстве своем не охраняются, распахиваются, раскапываются и постепенно стираются с лица земли, - писал в мае 1950 г. инспектор по охране па­мятников В.К. Синявский. ...Примеров бездушного отношения к памятникам ар­хеологии мы находим множество. Поэтому важнейший долг каждого учителя, крае­веда и культпросветработника - рассказать населению о памятниках археологии, их значении для науки, не допускать раскопок без специального на это разрешения -Открытого листа АН СССР» (ГАПО, ф. 1853, on. 1, д.50, л. 12).

Трудности в проведении учета и паспортизации памятников, особенно археологических, объяснялись не только отсутствием в районах области специалистов-археологов, но и краеведческих музеев. Их в Псковской области на рубеже 1940-х - начале 1950-х гг. было крайне мало: кроме Псковского областного, они открылись лишь в Печорах и Порхове. В этих условиях особая роль принадлежала сотрудни­кам областного музея. В 1952 г. для сотрудников музея, выезжавших в командировки в районы области, была разработана специальная «Памятка по вопросам состоя­ния памятников культуры», в соответствии с которой они одновременно с выполне­нием основного задания обязаны были выяснить: имеется в районном отделе куль­тпросветработы учет исторических и археологических памятников, состоялось ли решение райисполкома о перезахоронении и благоустройстве одиночных могил Ве­ликой Отечественной войны, сколько в районе имеется одиночных и братских мо­гил, выявляются ли новые памятники и как ведется их паспортизация. Сотрудники областного музея доставляли в районы и выпущенный областным отделом куль­тпросветработы плакаты «Памятники культуры - неприкосновенное всенародное достояние» (ГАПО, ф. 1853, on. 1, д. 109, лл. 24-25).

Наиболее организованно и успешно была проведена работа по учету и паспортизации археологических памятников сотрудниками Печорского районного музея. К 1 января 1952 г. ими был составлен список, включавший 71 памятник ар­хеологии, из которых на 33 имелась полная документация (паспорт, акт техническо­го осмотра, охранное обязательство), на 28 памятников она была оформлена ча­стично, и только 10 памятников нуждались в дополнительном исследовании и па­спортизации (ГАПО, ф. 1853, on. 1, д. 109, лл. 5-10). В других же районах дела об­стояли гораздо хуже, а в целом в установленные в 1950 г. облисполкомом сроки за­вершить работы по учету и паспортизации памятников не удалось. Если в ряде районов (Гдовском, Полновском, Карамышевском и др.) они были в целом законче­ны, то в других, как следует из отчетов районных отделов культпросветработы за 1951 г., мероприятия проводились неудовлетворительно. Новосельский райотдел, например, «даже в 1951 г. не сумел полностью закончить паспортизацию памятни­ков и оформить на все (братские) могилы охранные обязательства». Как показал осмотр выявленных в Пожеревицком районе 22 исторических и 1 археологического памятника, «ряд памятников не имели оград, находились в плохом состоянии» (ГАПО, ф. 1853, on. 1, д. 85, лл. 4, 16, 26, 66).

В областной отдел культпросветработы паспорта на вновь выявленные и ра­нее взятые на учет памятники продолжали поступать и в 1952 г. В начале года, на­пример, таковые поступили на 6 археологических памятников и 42 братских захо­ронения из Печорского, Пушкиногорского и Сошихинского районов. В ответ на это областной отдел в марте 1952 г. разослал по районам предписание с предложением «сообщить, какие памятники или братские могилы взяты на учет коммунальными отделами». А в план работы Сошихинского отдела на 1952 г. был включен пункт: «До 18 мая 1952 г. заведующим избами-читальнями и сельскими клубами зарисо­вать на бумаге схемы на все исторические памятники, могилы, курганы, рвы, камни и др. и представить их в отдел культпросветработы» (ГАПО, ф. 1853, on. 1, д. 108, л. 68; д. 109, лл. 2, 15).

Следовательно, начатая с конца 1948 г. работа продолжалась, хотя и с мень­шим размахом. Темпы проводимых работ постепенно снижались, «остывали» к ней и органы власти, вновь возложив ее исключительно на учреждения культуры (вто­ричного рассмотрения вопроса облисполкомом и утверждения нового списка па­мятников в начале 1950-х гг. не последовало). В проводимой работе было немало недостатков, примеров нарушения сроков и исполнительской дисциплины, но то, что государство в тяжелейшее для страны послевоенное время обратило внимание на наведение порядка в деле учета и храны памятников культуры, заслуживает всяческого одобрения.

 

***

Филимонов, А. В.   Учет и паспортизация памятников археологии в Псковской области в конце 1940-х - начале 1950-х гг. / А. В. Филимонов // Археология и история Пскова и Псковской земли: семинар им. акад. В. В. Седова : материалы 56-го заседания, посвящ. 130-летию Псков. археол. о-ва (7-9 апр. 2010 г.). - М. ; Псков, 2011. - С. 125-131.

Экипаж Гудина8 июля 1993 года над Псковом пронесся Ил–76. Миновав жилой квартал, нефтебазу, путепровод, 150-тонная машина рухнула в лес. Экипаж самолёта был посмертно награждён орденами Мужества.

Экипаж:

КК м-р Гудин Владимир Викторович
к-н Долганов Андрей Поликарпович
к-н Волгин Павел Борисович
к-н Синюков Александр Федорович
ст. л-т Блинков Алексей Валентинович
ст. пр-к Башинов Анатолий Федорович
пр-к Половинский Василий Петрович
пр-к Васильев Аркадий Борисович
курсант Живых Дмитрий Владимирович
курсант Орлов Константин Валерьевич
курсант Зубарев Виталий Анатольевич

 


Через 8 минут после взлета в процессе занятия эшелона 1200 м прекратилась связь с кормовой кабиной, во внутренних и внешних системах связи появились шумы, которые принятыми мерами экипаж устранить не смог. На 22-ой минуте полета РП принял решение на прекращение задания и дал условия выхода на точку для захода на посадку. При следовании самолета к аэродрому отделились элементы конструкции хвостовой части фюзеляжа. На 25-ой минуте полета при подходе к аэродрому экипаж обнаружил пожар за гермостворкой, о чём доложил РП и с его разрешения приступил к выполнению экстренного захода на посадку. При подходе к посадочному курсу при работе двигателей 90% самолет был выведен из крена и начал энергично снижаться. На удалении 3 400 м от торца ВПП и в 480 м левее ее оси самолет упал в лес, разрушился и сгорел. Пожар в хвостовой кабине стрелка привел к взрыву боекомплекта. В результате произошло разрушение тяг руля высоты и потеря продольного управления. Причина пожара не установлена.


До сих пор в памяти у многих псковичей эта жуткая картина: вечерний город, с надрывным воем пронесшийся низко над домами огромный самолет-болид, хвост черного дыма, языки огня и чуть позже - гулкий взрыв за нефтебазой. На борту потерпевшего катастрофу ИЛ-76 рвались боевые снаряды... Летчикам чудом удалось увести самолет за город. Будь иначе - трудно себе представить количество жертв»... Так описывает катастрофу в своей статье, опубликованной в газете «КурьерЪ», Максим Константинов.


Эти памятники установлены на месте падения и месте захоронения экипажа Ил-76М, разбившегося в пригороде Пскова.

3 июля 1993 года при заходе на посадку в результате пожара на борту потерпел катастрофу самолет Ил-76М RA-86039 334-ого Берлинского Краснознаменного военно-транспортного авиационного полка. Экипаж самолета погиб. На месте падения в лесном массиве рядом с микрорайоном Любятово, как памятник, была оставлена хвостовая часть самолета (точнее киль и стабилизаторы). На куске крыла была прикреплена памятная доска и фотографии членов экипажа. (фото 1,2,3,4). Останки членов экипажа были захоронены на Орлецовском кладбище Пскова (фото 5).

Экипаж Гудина

Экипаж Гудина

Экипаж ГудинаМогила на Орлецовском кладбище Пскова

Заслуженный художник РФ (2007), художник-керамист. Главный художник завода «Псковский гончар». Автор многочисленных творческих выставок. Ее работы хранятся в фондах Российского государственного музея фарфора и керамики в Кусково, а также частных коллекциях в России и за рубежом.

Список литературы:

Псковская энциклопедия : 903-2007. - Изд. 2-е, доп. - Псков : Псковская энциклопедия, 2007. - 996 с. : ил., портр., цв. ил., портр. - Библиогр.: с. 991-996. - Геогр. указ.: с. 979-983. - Хронолог. указ.: с. 984-988.

Андреева, С. Здесь русский дух. Здесь Русью пахнет… / С. Андреева // Новости Пскова. – 1998. – 23 окт.

Андреева, С. Не боги горшки обжигают… / С. Андреева // Новости Пскова. – 1994. – 21 дек.

Бобровская, Н. Колокольчик для папы Римского / Н. Бобровская // Псковская правда. – 1996. – 19 июля. – С. 2, 6 : фото.

Александр Невский на страже Отечества. 770-летие Ледового побоища. Сборник материалов III Международных Александро-Невских чтений. - Псков: Издательство ООО «ЛОГОС Плюс», 2012 г.-448 с.

В сборнике научных статей собраны материалы III Международных Александро-Невских чтений, которые прошли в Пскове 18-19 апреля 2012 года и были посвящены проблемам военного духовенства, традициям военной истории России, военно-политической стратегии России в XIII-XXI вв., роли Александра Невского в духовно-нравственном развитии современного общества. Авторами статей являются священники, историки, психологи, педагоги, экономисты и социологи, ученые и практики, студенты, аспиранты и соискатели. В сборник вошли статьи первых и вторых Александро-Невских чтений, прошедших в 2010 и 2011 г.

Данное издание будет полезно духовенству, специалистам образования и студентам, будущим специалистам образования, руководителям образовательных учреждений различных типов, всем тем, кто неравнодушен к проблемам духовно-нравственного развития современного общества и роли Александра Невского в российской истории.

СОДЕРЖАНИЕ

I. Военное духовенство: история, значение, перспективы

Аврамов А. В. Роль личности Александра Невского в самосознании русской культуры

Борисов Б.Ю., Дмитриев А. А. Значение духовно-нравственного наследия Александра Невского в становлении Санкт-Петербурга как столицы Российской империи

Борисов Б.Ю., Иванова О.В. Влияние Александро-Невского братства на развитие образования в Псковской губернии

Васильева OA. Икона 1690 года из фондов Псковского музея с изображением святого князя Александра Невского

Пвапяков Р.И., Высоцкая Е.В. Участие русской православной церкви в воспитательно-профилактической работе с несовершеннолетними осужденными

Кускова СВ., Векшина А. Место Ледового побоища - Поле ратной славы России

Селезнев А.А. Орден святого Александра Невского

Пипявец ЮГ., Белова Т.В. Участие Русской православной церкви в духовно-нравственном воспитании осужденных

Романова Н.П., Иванов Д. Поле ратной славы Александра Невского

Флавьянов В. Роль Александра Невского в истории России: вчера и сегодня

II. Александр Невский и военно-политическая стратегия России в XIII -XXI вв

Аракчеев В.А. Спорные проблемы истории Ледового побоища 1242 г.

Егоров A.M. Полководческое искусство М.И. Кутузова и Псковская губерния в годы наполеоновских войн

Егоров A.M. Военно-стратегическое положение Пскова в контексте «северных войн» Европы конца XVI-начала XVIII века

Лебедев В.Б. Правовой статус военного духовенства Российской империи в XVIII - начале XX века

Левин Н. О днях прославления Александра Невского

Селезнев А.А. Зимний поход Александра Невского в Скандинавию

Стецюра Т.Д. Почитание святого благоверного князя Александра Невского царями и императорами династии Романовых

Тимошенкова З.А. Образ Александра Невского в истории России

Филимонов А.В. Прославление Александра Невского и победы в Ледовом побоище в послереволюционном Пскове

Шаров С. Н. Александр Невский - образ лидера новой Руси

Яллай В.А. Партнерство государства и церкви

III. Роль Александра Невского в духовно-нравственном развитии современного общества

Вальнер Н.А. Роль личности Александра Невского в духовно-нравственном становлении и социализации молодежи

Васильев Г.Н. Изучение биографии Александра Невского в школе

Банникова ДЯ. Проблема химической зависимости молодежи

Германова Е.А. Изучение жизни и подвига Александра Невского как фактор духовного саморазвития

Голикова И. Роль Александра Невского при формировании менталитета русских в Эстонии

Гусакова В. О. Значение художественного образа Александра Невского в воспитании современной молодежи

Иванова С. П. Духовное наследие А. Невского и проблема формирования гражданственности и патриотизма современной молодежи в контексте закономерностей развития личности

Кабинетская Т. Н. Изучение эпохи и жизни Александра Невского в педагогическом вузе

Киселева Н.А. Восприятие современной молодежью художественных образов Александра Невского

Кривошеее Ю.В., Соколов Р.А. О причинах прекращения проката кинофильма «Александр Невский»

Майборода Д. Личностно-коммуникативная компетентность практических психологов

Максименкова Л.И. Психологические трудности студентов, проживающих в общежитии

Малякова Н. С. Изучение духовной культуры человека как педагогический путь приобщения детей и юношества к культурным традициям народа

Манойлова М.А. Этническое сознание современной молодежи

Михайлов А.А. Религиозное воспитание и образование в российских военно-учебных заведениях во второй половине XIX - начале XX вв.

Парфенова Н. Б. Историко-социальная обусловленность психологической безопасности подрастающего поколения

Парфенова Н.Б., Евстигнеева О. Доверие студенческой молодежи к социально-политическим и государственным организациям

Духовно-нравственный подвиг святого князя Александра Невского

Хлебникова Д.В. Современные подходы к изучению развития творческих способностей молодежи

Этнические стереотипы — предмет психологического исследования

Шепелева А.Е. Представление военнослужащих срочного призыва полка имени Александра Невского о социально-психологической безопасности

Шушпанов Е.С. Концептуальное осмысление образа Александра Невского и его роль в воспитании молодежи.

margelov bust 18schkolaВасилий Филиппович Маргелов (27 декабря 1908, г. Екатеринослав – 4 марта 1990, Москва), Герой Советского Союза.

Архимандрит Алипий28 июля - 100 лет со дня рождения архимандрита Алипия (Ивана Михайловича Воронова) (28 июля 1914, д. Тарчиха, Московская обл. – 12 марта 1975, Псково-Печерский  монастырь)наместника Псково-Печерского монастыря.

Родился в семье крестьянина в подмосковной деревне Тарчиха. В 1927 году переехал в Москву, где окончил среднюю школу. С 1933 года работал на строительстве метро и одновременно учился в художественной студии при Московском союзе художников.

Во время войны работал сначала в Москве на заводе № 58, затем пошел защищать столицу с оружием в руках. Уезжая на фронт, прихватил и этюдник. Так, с винтовкой в правой руке, с этюдником - в левой, прошел от Москвы до Берлина. Был награжден орденом Красной Звезды, медалями “За отвагу”, и многими другими.

Вернувшись после войны в Москву, Иван Михайлович устроил выставку своих фронтовых работ, вступил в Товарищество московских художников.

В 1948 году, работая на пленэре, был покорен красотой и своеобразием Троице-Сергиевой лавры, сначала как художник, а затем и как насельник лавры, решив посвятить себя служению монастырю. 10 лет он работал над восстановлением Троице-Сергиевой лавры, применяя все свои способности и умения.

30 июля 1959 года Указом Священного Синода был направлен в Псково-Печерский монастырь.

Его знания и умения как профессионального художника, реставратора, иконописца, метростроевца позволили архимандриту Алипию успешно справиться с труднейшим делом восстановления монастыря в 60-е годы ХХ века, возродить традиции иконописи и духовной монастырской жизни.

Литература:

  1. Ямщиков, С. Мой Псков / С. Ямщиков. – Псков, 2003. – 352 с. : ил.
    О жизни и деятельности Алипия см. с. 113-128, 183-191, фотографии.
  2. Архимандрит Алипий. Человек, художник, воин, игумен / [авт.-сост. С. Ямщиков при участии В. Студеникина]. - М. : Грошев Дизайн, 2004. - 486 с. : фот.
  3. Тихон (Секретарев Алексей Николаевич; архимандрит). Высокопреподобие отца Алипия / архимандрит Тихон (Секретарев). - Печоры : Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 2009. - 542, [1] с. : ил., портр., цв. ил., факс. + 1 электрон. опт. диск (CD-Rom).

Под окном моим маки ты вырвала;

Вероятно, тебе они не любы, родная.

Это же капли крови друзей-воинов

На полях моей Родины пролиты.

Погляжу я на них, ярко-красные,

Вспоминаю дни юности прошлые,

И слеза из очей моих катится

За могилы забытые, в поле брошенные.

На полях, где могилы оставил я,

В изобилье росли маки красные,

Вопли страшные, стоны дикие,

Раны жгучие и ужасные.

Очи крупные, устремленные вдаль,

Никогда ни за что не забыть.

Просьбу милых друзей должен выполнить –

О  душах их в молитвах Царицу просить.

Птицей быстрою, перелетною

Улетели те дни – юность ясная,

И осталось одно вспоминание мне:

Кровь горячая цвета красного.

Растревожила ты раны прежние,

Уничтожила зря память юности,

Посадила  мне в грудь злую грусть-тоску,

И хожу я теперь, в сердце раненный…

Алипий

 

Б. Березский 

„Псковский Набат" ко дню печати 

За год, прошедший со дня печати прошлого года, наша губернская газета пережила целый ряд переломных моментов, которые, в конечном итоге, вывели ее на правильный путь, на путь массовый рабочей газеты.

Весь этот год можно подразделять на два больших периода: первый это „газетная распутица" (почему, «распутица» - об этом ниже), второй — продуманное направление на определенного читателя.

Остановимся вкратце на первом периоде, который характерен тем, что у газеты не было сколько-нибудь определенного читателя и сколько-нибудь определенной физиономии. Этот период охватывает собою весь 1923 год до декабря месяца.

Тираж газеты к маю 1923 г. равнялся 2.430 экз. Как будто, тираж приличный. Но если попробовать разделить подписчиков газеты по классовому признаку—получается убийственная картина. Тут надо указать на одно чрез­вычайно важное обстоятельство: Губисполком обязал выписывать „Псков­ский Набат" всю буржуазию, домовладельцев и торговцев. Таким образом, наш подписчик распределялся, примерно, таким образом:

Обязательная подписка (нэпманы)    .... 1000—1200 экз.

Учреждния и организции.       .....   500— 700 экз.

Если вычесть еще 200 экз., распространявшихся в порядке обмена бесплатно — подсчитайте сколько приходилось на долю массового читателя — рабочего и крестьянина. Не дольше 200300 экз. Фактически, стало быть, га­зета массового читателя не имела.

А мы знаем основное газетное правило — физиономия газеты, ее содер­жание всецело зависит от ее читателя. Отсюда нельзя делать вывода, что га­зета была нэпманской. Но зато газета была всецело ведомственной, аппаратной. Все потуги редакции сделать ее рабоче-крестьянской не оправдывали себя по двум причинам. Во-первых, потому, что газета не имела связи с низа­ми, а во-воторых, потому что шестилетний опыт советской печати уже доказал на бесчисленных примерах, что совмещение в одной газете и ра­бочего и крестьянского уклонов не приводит к желательным результатам, Рабочему нужно одно, крестьянину - совершенно иное. Нужны разные под­ходы, разный язык, даже разная внешность.

Таким было положение с мая по ноябрь 1923 г. Были, конечно, улучшения и ухудшения, тираж в некоторые месяца немного повышался и немного понижался, но, в основном, общая физиономия газеты по указанным выше мотивам была одной и той же. „Газетная распутица" - иного названия нельзя дать этому периоду. И опять таки надо указать, что здесь нет вины ни редакции, ни кого либо другого. Советская печать в этот пе­риод только намечала основные пути, только разрешала основные вопросы. И поэтому ведомственность и отсутствие своего определенного читателя было общей болезнью девяти-десятых всей советской печати.

Таков вкратце обзор положения газеты в первый период. Более подробно мы остановимся на последнем периоде, являющемся гораздо более отрадным.

Немножко истории. Отдел печати Центрального Комитета РКП в кон­це прошлого года взял курс на перестройку нашей печати, на приспосо­бление ее к массовому читателю. С этой целью был разрешен  в положительном смысле вопрос о создании центральной и местных крестьянских газет и предпринято широкое обследование местной печати. В частности к нам с этой целью был прислан инструктор ЦК т. Стефанский, который подробно обследовал не только положение нашей газеты, но и путь ее к читателю и то, насколько воспринимает газетный материал читательская, масса —крестьянство и красноармейцы

Основные выводы этого обследования, доложенные т. Стефанским на специальном совещании Агитпропа Губкома, сводились к  следующему:

1) „Псковский Набат" — аппаратная, ведомственная, а не массовая газета.

2) Язык газеты — интеллегентский, характер и размер статей не может удовлетворить деревню и рабочих.

3) Распространение газеты по губернии чрезвычайно неравномерно. Львиную долю тиража поглощает Псков.

4) Нет достаточного руководства со стороны Губкома.

5) Псковская губерния — крестьянская. Поэтому необходимо закрыть „Псковский Набат" и создать в Пскове еженедельную крестьянскую газету.

Как видите, выводы самые безотрадные. Из них первые четыре были, безусловно, верными. Только по поводу последнего не согласились с т. Стефанским ни редакция, ни Губком. Дело в том, что кроме крестьянской массы, как никак, губерния имеет и 30 тысяч человек, об'единенных в проф­союзы. Отказаться от их обслуживания газета не могла по чисто политиче­ским соображениям.

Поэтому Губком РКП вынес иное постановление: создать в Пскове еженедельную крестьянскую газету, сохранив „Псковский Набат" в качестве еже­дневной рабочей газеты.

Этим были определены дальнейшие судьбы газеты. Определены наилучшим способом, потому что газета получала, наконец, определенное на­правление и ей оставалось только соответственно изменить свой характер и завербовать рабочего подписчика. Последнее, казалось бы, должно было заключать самое трудное, потому что при обследовании газеты т. Стефан­ским, получились самые удручающие цифры: крестьянских подписчиков газета имела к тому времени 92, рабочих—277, служащих и учреждений—1.100.

Как же газета вышла из этого положения? Мы постараемся дать от­вет на все основные вопросы газетной жизни, подразделив их на состав­ные части. Сейчас укажем лишь, что соответственно новому курсу в га­зете, была перестроена и редакция, при чем часть работников была пере­дана в крестьянскую газету.

Распространение газеты 

Мы видели выше, что в течение мая-декабря прошлого года тираж газеты был равен в среднем 2500 экз. с некоторыми колебаниями, при чем только одна десятая его шла в рабочие массы.

Перед редакцией, как. мы указывали, стояла серьезная задача под­нять и общий тираж и, главным образом, как можно больше увеличить ту его часть, которая приходилась на рабочие организации. В этом деле мы впервые встретили большую поддержку в лице Губпрофсовета и не только его, но и всех низовых профессиональных организаций. Тираж, начиная с января, быстро пошел в гору. Вот цифры: 31 декабря—2400 экз., 1 января—3000, 6 января—3600, 12 января—3850, 22 января—4100, февраль—4150, и март—4260. Слало быть, первая задача поднятие общего тиража была исполнена на сто процентов.

Внедрение газеты в широкие   рабочие массы также было   проведено в жизнь. Лучше всяких слов это доказывают цифры:

Январь:

Рабочие организации и месткомы    .....   2464 экз.

Деревня, (крестьяне и организации) …..    376  

Февраль:

Рабочие организации и месткомы …..  2507 экз.

Деревня, (крестьяне и организации) …..370  

В процентах это, примерно,   выражается так: рабочий подписчик берет у нас 62 проц. тиража, крестьянский—9—10 проц. Сравните эти цифры с ноябрьскими, когда рабочие составляли всего 11% тиража,   а крестьян   всего   4   проц.   В   абсолютных цифрах рабочая  подписка за 2—3 месяца поднялась с 277 до 2500 экземпляров. Это громадное достижение.

Но мы не ограничиваем  рабочих читателей газеты   цифрой в 2500.

Дело в том, что львиную долю тиража газеты сейчас составляет коллективная подписка—62 проц. Таким образом, эту цифру надо увеличить по меньшей мере в 2-3 раза. Тогда мы получим приблизительное число наших рабочих подписчиков.

На фронте подписки газета, в связи с изменением своего курса, безусловно, одержала победу. Если приведенные выше цифры покажутся все же небольшими, стоит сравнить их с ноябрьскими или майскими прошлого года — и тогда эта победа станет вполне очевидной.

Как мы указывали выше распространение газеты в большой мере уже и определяет ее содержание. Но решающее значение имеет связь с читательской массой.

Связь с рабочими

На ней мы сейчас и остановимся. Связь с рабочими в газетной ра­боте определяется в основном институтом рабочих корреспондентов. Чем больше газета рабкоров имеет, чем сильнее этот рабкоровский институт —  тем сильнее и крепче связь с рабочими массами.

Что же представляют собой рабкоры „Псковского Набата?"

Их около 50. Этого на  первое время достаточно для нашего  непромышленного   Пскова. С рабкорами  ведется регулярно работа,   через них газета получает возможность   знать настроение рабочей массы, а в свою очередь рабкоры знакомятся с газетным делом и втягиваются в уже более близкую связь с редакцией.

В декабре-январе были проведены курсы рабкоров, на которых прорабатывались основные вопросы газетной работы и, таким образом, была закреплена основная группа рабочих корреспондентов, на которую газета опирается в своей повседневной работе. Сейчас, не в порядке курсов, а в порядке регулярных бесед рабкоры знакомятся с тем, как и о чем писать в газету. Кроме того, в целях правильной информации о мероприятиях Со­ветской власти, по всем основным текущим вопросам {кооперация, денежная реформа) руководители губернских учреждений делают доклады на рабкоров­ских собраниях.

Несколько цифр могут иллюстрировать связь газеты с массами. Это цифры поступающих в газету корреспонденции. В январе редакцией было получено 757 писем (использовано—458), в феврале—1.036 (использовано 563). Кроме того, безостановочно растет отдел рабочей жизни, в котором за январь было помещено 178 писем, за февраль—225, за март—254.

Конечно, в отношении рабкоровской сети еще очень много нужно сделать. Необходимо ее расширить, необходимо еще больше усилить ра­боту с рабкорами. Но основное здесь сделано.

 

Газета — разоблачитель и организатор

Владимир Ильич в ряде своих сочинений определял газету — как коллективного агитатора и организатора. Летом 1921 г.. в письме к бывшему члену партии Мясникову, он указывал на большую роль печати в области разоблачения и искоренения всех ненормальностей и недочетов Советского государства. Из этих основных положений Ильича наша газета смогла сделать практический вывод только в этом году. Постепенно она старается занять полагающееся ей место в нашей советской и партийной жизни.

Мы укажем здесь ряд практических ее достижений. Прежде всего, это дело Порховского кожевенного завода, в администраторов которого, в том числе бывший владелец его„красный" директор Зацкой, пошли под суд.

Ряд более мелких дел, чисто практических, мелких недочетов был исправлен благодаря газете. Но разоблачение Зацкого показало, что разоблачительная работа газеты сопряжена с огромными трудностями, т. к. каждое самое мелкое разоблачение ведет за собой много неприятностей. Тем не менее, газета от разоблачительной работы отказаться не может.

За последнее время роль газеты, как организатора рабочего мнения, значительно поднялась. Очень успешно прошла кампания, поднятая газетой против празднования Пасхи   и за перенесение   дней отдыха на начало мая.

Видимо, в этом году пасха, как праздничный день, отойдет в об­ласть предания. Успешно идет и кампания за добровольное членство в кооперации. Успех ее на 50 проц. объясняется большой кампанией за кооперацию, поднятой газетой.

Опять таки, и здесь сделано газетой очень многое, но не все, что нужно. II здесь предстоит развить, расширить работу, опираясь, главным образом, на основной кадр газеты — рабочих корреспондентов.

Мы умышленно опускаем вопрос о содержании газеты. Она должна быть ясна для каждого читателя газеты. Приведенные выше пояснения к содержанию, рисующие, главным образом внутреннюю работу редакции, незаметную для постороннего глаза, создают полную картину положения газеты.

Что нужно сделать?

Не лишне ко дню печати наметить основную канву для нашей дальнейшей работы.

Газета, начиная с декабря прошлого года, проделала большой путь превращения из аппаратной в массовую рабочую газету. Эта работа дале­ко еще не закончена. Придется еще много работать для того, чтобы газе­ты еще больше приблизить к ее читателю — низовому рабочему. Это работа и в области языка, и в расширении круга освещаемых  в газете вопросов.

В области тиража газета сделала очень многое, увеличив его на 80%, а рабочую подписку почти на 1000 проц. Тем не менее, этого еще не достаточно. Мы имеем в губернии около 30.ООО членов профсоюзов, кроме того, сейчас, с присоединением Себежского, Невельского и Велижского уездов, получаем совершенно не обслуженных газетой рабочих и служащих. Поэтому ближайшей задачей газеты является увеличение тиража газеты до 7000 экз. Это не п воздушная" цифра. При том условии, если все партийные и профессиональные организации пойдут к нам навстречу, ее умело можно провести в жизнь.

Главная же работа — это расширение рабкоровской сети, обхват рабочей жизни не только одним отделом, а всей газетой.

Три задачи улучшение содержания газеты, увеличение тиража, расши­рение рабкоровской сети.

Мы их проведем, если газете в этом большом деле помогут парторгани­зация, все члены партии и профсоюзы.

 

Источник:

Березский, Б. «Псковский набат» ко Дню печати // Известия Псковского Губернского  комитета РКП (большев.). – Псков, 1924. – N 4. – С. 108-111.

 

Бодрова Т.Заместитель председателя псковского областного отделения Общероссийского общественного благотворительного фонда «Российский Детский фонд». Под ее руководством псковское отделение отличает эффективное взаимодействие с властями разных уровней, тесное и плодотворное сотрудничество со СМИ и коммерческими структурами. Т. А. Бодрова отмечена Бронзовой медалью и премией им. Галины Старовойтовой.

Основные программы Псковского отделения:

«Теплый дом», «Дети-инвалиды», «Студент-сирота», «Одаренные дети», «За решеткой детские глаза», «Экстренная социальная помощь».

Список литературы:

Баранова, Н. "...А тут приезжаешь, и все тебе рады" / Н. Баранова // Псковская правда. - 2009. - 22-29 июля (N 144). - С. 40.

Голубкова, В. Бодрое утро Татьяниного дня / В. Голубкова ; фот. А. Сидоренко, фот. из архива Т. Бодровой // Псковская правда. - 2010. - 10 февр. (N 25). - С. 8 : фото.

Голубкова, В. Бодрый фонд / В. Голубкова // Псковская правда. - 2008. - 13 авг. (N 203-204). - С. 7 : фот.

Традиции благотворительности и благотворители Псковщины. [Вып. 1] / Псков. обл. отд-ние общерос. обществ. благотвор. фонда "Рос. детский фонд" ; [сост. Т. А. Бодрова ; под общ. ред. Н. А. Цветковой]. - Псков : Псковский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний, 2010. - 114 с. : ил.

Яземова, Е. Лучший подарок - когда в нем нуждаются! / Е. Яземова // Стерх (Псков). - 2011. - 1-7 янв. (N 1-2). - С. 7.

***

Российский Детский фонд. Псковское областное отделение [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.detfond.org/fonds/pskov/.

Псковский детский фонд [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://childpskov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=9&Itemid=38.

Бологов АлександрАлександр Александрович Бологов родился 7 сентября 1932 года в г. Орел, в семье железнодорожных рабочих.

В 1949 году окончил школу юнг Балтийского флота в Риге. Затем в 1955 году судомеханическое отделение Ломоносовского мореходного училища. В 1981 году закончил заочно филологический  факультет  Ленинградского государственного университета.

После переезда в Псков в 1963 году, работал учителем литературы и черчения  в школе № 8, затем старшим редактором в Псковском отделении издательства Лениздат.

В 1973 году был принят в Союз писателей СССР после выхода повести  “Сто тринадцатый”, опубликованной в журнале “Юность”,  и книги повестей “Если звезды зажигают”.

25 лет  избирался председателем Псковского регионального отделения Союза писателей России.

А. А. Бологов является составителем сборников  “Устье” (1981), “Синева берегов” (1982, 1983),  “Звенья” (1988), “Вчера и сегодня. ХХ век. Антология псковской литературы” (2001), “Скобари” (2002, 2003, 2011) и др.

А. А. Бологов -  заместитель  председателя приемной комиссии Союза писателей РФ и член Высшего творческого совета Союза писателей РФ.

В 1983 году  за книгу “Последний запах сосны” получил премию Союза писателей РСФСР “За достижения в прозе”.  В 1995 году – премию Администрации Псковской области за роман “Слепые крылья мельницы”. В 2006 году – премию В. М. Шукшина – конкурса “Светлые души” (короткий рассказ).

Бутенко Петр17 октября - 95 лет со дня рождения Петра Семеновича Бутенко (17 октября 1917, хутор Монастырский, Ростовская обл. - 16 апреля 1998, Псков), заслуженного архитектора РСФСР.

Рос в рабочем поселке Донецкой области, закончил с отличием школу и поступил в Московский архитектурно-строительный институт.

Великая Отечественная война застала его на одном из военных заводов Подмосковья в период  преддипломной практики. Петр Семенович с первого дня  рвался на фронт, но после работы на строительстве оборонительных сооружений под Москвой в сорокоградусные морозы, ни одна медкомиссия не признала его годным к военной службе.

В 1944 году будущий главный  архитектор Псковской области получил диплом и направление в аспирантуру с предложением преподавать в своем институте.

В качестве главного архитектора авторского коллектива разрабатывал проект планировки и застройки Великих Лук - города, практически уничтоженного войной. По его проектам в Великих Луках были построены областной драматический театр, здание Госбанка, детский санаторий, пожарное депо, застроена и благоустроена центральная часть города.

Псков обязан П. С. Бутенко не только памятниками -  Ленину на одноименной площади, Александру Невскому на горе Соколихе, Пушкину с няней в Летнем саду, но и домами новой планировки, спроектированными в то время, когда индивидуальное строительство  категорически запрещалось.

На доме, где жил П. С. Бутенко, установлена мемориальная доска.

vnachalejizniВ начале жизни школу помню я... : Лев Зильбер, Вениамин Каверин, Август Летавет, Николай Нейгауз, Юрий Тынянов - о времени и о себе. - М. : Б. и., 2003. - 224 с. : ил. - (1100 лет Пскову).

 

В сборник вошли воспоминания выпускников Псковской губернской мужской гимназии 1912 года, чьи имена впоследствии стали известны всему миру. Юрия Тынянова, Льва Зильбера и Августа Летавета гимназия связала Дружбой, которую они пронесли через всю свою жизнь. «Примкнувший к ним» Вениамин Каверин — младший брат Льва Зильбера — был свидетелем этой дружбы, считал себя учеником Юрия Тынянова в литературе. Эта книга может стать спутником жизни для юношей — она многому учит. Она придется по душе не только исследователям. Сборник биографически щедро проиллюстрирован фотографиями, в большей степени публикующимися впервые.

В области печати

Газета „Псковский Набат"

В области печати за последний зимний период, благодаря принятым мерам, достигнуты большие для Псковской губернии успехи. Тираж ежедневной гу­бернской газеты «Набат» за весь год вплоть до ноября месяца не превышал 2300 — 2400 экземпляров, при чем газета не имела массового  читателя. Если проанализировать состав подписчиков, то это особенно станет очевидным. Одно время по постановлению Губисполкома обязательными подписчиками газеты были все торговцы и домовладельцы. Из общего числа 2300 экз. на этих нэпмановских подписчиков падало — 1200. Учреждения и организации выписывали — 700 экз., а на индивидуального подписчика падало всего около 300 экз. Из этих цифр видно, что газета «Набат» почти не имела массового читателя из среды рабочих и крестьян. По содержанию газета была чисто аппаратной, учрежденческой, ибо она помещала главным образом материалы ведомственного характера. Определен­ной линии, в смысле ориентации на рабочего читателя или на читателя крестьян­ского, газета не имела, несмотря на то, что она. пыталась (тщетно) удовлетворить одновременно рабочих и крестьян.

Такое положение продолжалось до осени. С осени начинается кампания за; коренную ломку в постановке всей нашей печати. Прежде всего добились пере­дачи газете типографии. Это сразу укрепило материальное положение газет:». Началась работа по организации сети рабкоров, через которых начала устанавли­ваться связь с предприятиями. В составе подписчиков происходит полная пере­группировка. Обязательная подписка нэпманов отпадает, вследствие отмены обя­зательного постановления Губисполкомом; начинается первый прилив коллектив­ной подписки на газету рабочих и служащих. Газета вводит целый ряд техни­ческих улучшений, постепенно отказывается от общих и длинных статей, берет курс на более широкое освещение местной жизни, более удачно начинает распре­делять газетный материал и т. д.

Но все эти мероприятия не могли все-таки разрешить вопрос о характере и физиономии газеты и подписка почти не увеличивалась. В декабре месяце состоялось совещание при Агитпропе Губкома по вопросу о положении газеты. Это совещание состоялось совместно с представителем Отдела печати Ц. К., который предлагал совсем закрыть ежедневную газету «Набат» и превратить ее в еженедельную крестьянскую газету. Но совещание решило избрать наиболее целесообразный и приемлемый выход: газету „Набат" оставить как ежедневную губернскую газету, обслуживающую городского рабочего читателя, а для обслу­живания деревни приступить к изданию большой еженедельной крестьянской газеты. С этого момента начинается новый курс для газеты „Набат", ибо этим решением «Набат» был освобожден от бесполезной попытки обслуживать одно­временно и город и деревню, получилась возможность более точно определить  характер и физиономию газеты.

Приступлено было к активной работе — организации сети рабкоров, для которых были организованы специальные курсы по теории и практике газетного дела. На этих курсах выявился ряд рабочих корреспондентов, которые сейчас являются опорой для газеты. При участии рабкоров была проведена в течение середины декабря месяца и начала января широкая агитация за подписку на газету на всех предприятиях и собраниях Профсоюзов в г. Пскове. Тираж га­зеты довольно быстро начал подыматься и в марте месяце достиг 4250 экзем­пляров,— тираж, который газета „Набат" за последние годы ни разу не имела. Таким образом, тираж удалось увеличить почти вдвое. Состав подписчиков также коренным образом изменился. Так, напр., на 1-е марта на индивидуальную и коллективную подписку рабочих организаций приходится из 4250 экз. — 2507, на деревню — 307 экз., остальные падают на ведомственную подписку и розницу. Таким образом, на рабочего подписчика падает теперь 59 проц. всего тиража газеты, в то время как в ноябре, до реорганизации рабочие подписчики составляли всего - и проц. За 2—3 месяца, в абсолютных цифрах, рабочая под­писка поднялась с 300 до 2500 экземпляров. Если принять еще во внимание, что подавляющая часть из тиража рабочих подписчиков (59 проц.) падает на коллективную подписку, то число рабочих читателей (2500) нужно увеличить в несколько раз.

Одновременно с этим газета изменила характер и взяла курс на массового рабочего читателя. Язык газеты стал более понятным и простым; для рабочей жизни, в связи с расширением сети рабкоров, уделяется уже целая страница. Для характеристики размещения материалов в газете можно привести следую­щие цифры. Из 550 статей и заметок, помещенных в газете за февраль месяц, на отдел рабочей жизни падает - 254. В значительной степени также усилилась связь газеты с читательской массой. Так, напр., в январе редакцией получено — 757 писем (использовано—458), в феврале—1036 писем (использовано—563).

В связи с изданием новой крестьянской газеты и с увеличением тиража „Набата", было также обращено внимание на техническую постановку вопроса. Улучшена постановка экспедиции, которая работала с большими перебоями, ор­ганизована доставка газет подписчикам рано утром на дом, типография перешла на ночную работу. С рабкорами проводятся еженедельно регулярные беседы, при чем эти беседы ведутся не только по вопросам постановки газетного дела, но также обсуждаются и делаются доклады по вопросам текущей политики и очередных кампаний (напр., о кооперации, о денежной реформе и др.) На основе этих бесед рабкоры намечают план освещения текущих вопросов в газете. Ре­дакция была укреплена партийными товарищами в связи с тем, что приходится обслуживать две газеты. В редакции „Набата" и в редакции «Пахаря» работают 4 коммуниста.

Большое влияние в оживлении газеты сыграло помещение в газете иллю­страций, приуроченных к центральным и местным сообщениям. Это делает газету более живой и привлекательной. При чем необходимо отметить, что число иллю­страций в газете с каждым месяцем увеличивается. В январе газета дала 30 клише, за февраль — 57, за март — 73. Большая часть клише изготовляется цинкографией газеты, часть получается из Московского Бюро клише.

За эти 3 месяца газета выпустила целый ряд специальных номеров: 6 номе­ров газеты были целиком посвящены тов. Ленину, затем были даны специальные номера в связи с партдискуссией, 5-тилетием Коминтерна и др.

В общем, газета „Набат" проделала большой путь к улучшению. Опыт пе­рехода к изданию отдельной крестьянской газеты оказался жизненным и вполне себя оправдал. Газета не только выходит из кризиса, но начинает уже завоевывать прочные позиции. „Набат" уже не плетется в хвосте событий, а своевременно отражает все важнейшие моменты общей политики и местной жизни. Но впе­реди еще стоит большая работа. Надо еще более упростить язык газеты и сделать его более популярным, ближе еще связаться с массовым читателем, повести дальнейшую работу с рабкорами, добиться большей политической выдержки, рас­ширить отделы партийной и рабочей жизни и т. д.


Источник:

Отчет Псковского Губкома РКП(б)к XV Губпартконференции. – Псков: Издание Псковского Губкома РКП(б), 1924. – 108 с.

Сего Дня

18 декабря 1876 года

18 декабря 1876 года

Новое помещение для музея. Псковский музей Археологической комиссии переведен из Дворянского дома в...

Выставки

К 250-летию выдающегося филолога, историка, библиографа Евфимия Болховитинова

К 250-летию выдающегося филолога, историка, библиографа Евфимия Болховитинова

Виртуальная выставка к 250-летию выдающегося филолога, историка, библиографа Евфимия Алексеевича Бол...

Контакты

Адрес: 180000, Псков, ул. Профсоюзная, д. 2

Тел.: + 7(8112) 72-08-01

Эл.почта: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Сайт: http://www.pskovlib.ru