Полынь

Застыла степь в разливе серых пятен,
Кругом полынь, задумавшись, молчит.
Полынный запах для меня приятен,
Хотя слегка, немножечко горчит.

Скажи, полынь, родимая травинка,
Когда под ветром стебелек дрожит,
Откуда эта вечная горчинка,
Что незаметно голову кружит?

То, может быть, чувствительные соки
И скромный цвет с налетом седины
В себя вобрали в памятные сроки
Страданья каждой битвы и войны.

И, может быть, на крови вырастая
И на слезах российских матерей,
С далеких лет, полынь, трава степная,
Ты помнишь горе Родины моей.

Оно ушло в свои глухие норы,
Но память крови с нами говорит
В родных полях и далях, от которых
В любое время на сердце щемит.

К ним прихожу я с чувством постоянным
И буду помнить до последних дней,
Как манит цветом нежным и туманным
Полынь, полынь — печаль души моей.

Побеждённые
           Ирине Головкиной
Печаль моя, ты, как и я, не юная,
Откуда ты пришла в судьбу мою?
А по воде бежит дорожка лунная,
На крымском берегу одна стою.
Воспоминанья смутные, неясные
Плывут под звуки плачущих сирен.
Мятежный Крым освободили красные,
А, может, захватили в долгий плен.
Схлестнулись насмерть кровные и смелые,
Чужие приложили власть свою.
И полегли здесь офицеры белые,
Расстрелянные только не в бою.
Они убиты пулями и шашками,
И стонут чайки крымские окрест.
Стучится к нам судьба Олега Дашкова,
Чтоб мы не забывали белый крест.
Сжимает мать в тоске немые пальчики,
Ей видится за дымкой голубой,
Как умирают офицеры-мальчики,
И сын ее, единственный, родной.
Луна над морем бледная и тусклая,
И я тревожусь, чувства не тая.
Печаль моя гражданская и русская,
Ты - крымская трагедия моя.

Мелькает в памяти порой
Мой дом родной, мое закутье.
В день неприглядный и сырой
Одна стою на перепутье.
Куда теперь? Вперед, назад,
Лавируя на узкой бровке?
То очередь клубится в ад,
То к райской куще группировки.
Нет с милым рая в шалаше,
И плоть мою гнетет усталость,
В моей расхристанной душе
Христу вдруг места не осталось,
И ослабели, как струна,
Мои космические связи.
Уже созревшая луна
Давно лежит в небесной вазе.
Безмолвствует собор тиши,
Темнеет власяница бора.
Опустошения души
Боюсь, как гибельного мора.

Мы, русские, душой не робки,
А на раскачку - не торопки.
Но если в грозные года
К нам лихо ломится беда

И зажимает нас в тиски,
(Как было - от Берлина до Москвы),
Мы распрямляемся пружиной
От стен Москвы - и до Берлина!

Горизонт

В поле - дерево, как зонт,
Дальше - дымки шлейф летящий.
Мой любимый горизонт,
Неизведанный, манящий.
В этой дали и вдали
Неизвестная безбрежность,
Как в деревне «Гоголи»
Бренной жизни неизбежность.
Я иду, а даль сквозит,
В небеса уходит кромка.
Перед солнцем лебезит
Туча - мрачная «потемка».
Горизонт уж недалек -
Я же вижу расстоянье.
Там судьбы какой намек
И какое достоянье?
Топай, топай, существо,
До ближайшего селенья,
Хлопай, хлопай, естество
Придорожного растенья.
Мимо - колок на пути,
Поле зреющего хлеба.
Вот бы так идти, идти
С горизонта прямо в небо!

(8 января 1936  - 12 декабря 2019). Гордостью и совестью Псковской земли называют поэтессу Ларину Викторовну Федотову – за ее искрометную, выдержанную, честную поэзию. Поэзию, которая цепляет, завораживает и согревает сердца читателей  искрящимися лучиками проникновенных строк. Поэзию, которая утверждает незыблемые вечные истины – созидающее добро, милосердие, любовь к близким и родным, к малой и большой Родине.

12 декабря 2019 года - Ларина Викторовна ушла из жизни.