С. С. Гейченко
Вспоминая свое детство
Жизнь моя началась в Старом Петергофе, который ныне зовется Петродворец. Я родился в 1903 году в день «Святого богоприимца старца Симеона». Это случилось в 2 часа ночи в казарме лейб-гвардии конно-гренадерского полка, в котором служил мой отец — вахмистр-наездник 1-го эскадрона, выезжавший лошадей для высокого начальства и даже для великих князей... Казарма эта находилась в ста шагах от Марли — дворца и усадьбы Петра Великого. Прежде чем пойти в школу, я часто бывал в этом Марли, где слушал рассказы разных людей о царе Петре, его премудростях и грамотействе.
Когда мне пошел шестой год, меня отправили в начальную одноклассную школу, которая называлась «школой Боткина». Войдя в школу, я получил у учительницы «Букварь». Первая страница этого букваря начиналась с древних книжных слов русского языка: «Аз, буки, веди, глагол, добро, есть, зело, како, людие...». А потом шли молитвы к утру, обеду, сну, учению и проч. А потом самые нужные человеку слова: хлеб, любовь, вера, надежда. А потом — «Заповеди блаженства»: «Чти отца твоего и матерь и благо тебе будет, и долголетен будеши на земле»; «Не прелюбы сотвори»; «Не осуждай брата своего»... Заповедей было много. Они были обо всем, что нужно человеку и без чего он становился дурным и вредным.
А в конце букваря был напечатан первый рассказ для чтения ребенком, когда он становился грамотеем. Вот этот рассказ, текст которого бережно хранится в подвалах моей памяти.
«В тесной, крепкой тюрьме большого венгерского города сидел бедный заключенный. Злые люди заковали его много-много лет тому назад. Жил он в полном одиночестве, мучился и страдал от него.
Но вот однажды пришли к нему радость и умиление сердечное. В открытую форточку окна вдруг залетела маленькая птичка, глянула на стол и на него. Увидев на столе крошки от хлебушка, она начала их клевать. А когда наклевалась досыта, села на форточку и, глядя на несчастного узника, спела ему свою чудесную песенку. О, как возрадовался заключенный. Он даже заплакал от радости. И стал умолять птичку прилетать к нему почаще, каждый день. Уверял, что своим хлебушком он будет делиться с нею. Птичка была добрая и жалостливая. И стала прилетать к заключенному по утрам и петь ему свои песенки. С тех пор ушла печаль от несчастного и пришла к нему взамен большая радость».
Сейчас, будучи глубоким стариком и вспоминая свое детство, я удивляюсь многому, что было у меня в те годы, в том числе и этому рассказу — первому-первому в книжном моем чтении в то время, которое сейчас обычно все называют эпохой проклятого зверского царизма! Зверством оно было, конечно, но не во всем! О, как много прекрасного было в тогдашних начальных школах, училищах и гимназиях, в книжках для чтения взрослыми ребятишкам и для чтения самих ребят! Какие чудесные были детские обряды и обряды для детей. Как крепко все это входило в детскую память. Все это было безупречно и долговечно. Оно было фундаментом жизни и трудов поколения, создавшего новую Россию, новую социалистическую культуру. Во всех людях оно воспитывало чувства добрые.
Источник: Пушкинский край. – 1993. – 12 февр. ; Статьи, интервью, очерки С. С. Гейченко (1945-1993). – Пушкинские Горы, 2004. – С. 8-9.
